– Прямо как в фильме "В поисках потерянного ковчега", - покачал головой потрясенный Зак.

Флореску похлопал его по плечу.

– Совершенно верно, амиго. Это самый замечательный фон для съемок, какой мне доводилось видеть. Именно поэтому я не намерен отказаться от этого места, что бы ни говорил Дэвид Таубер.

Зак быстро взглянул на него.

– А что именно он говорит?

Режиссер пожал плечами:

– Он говорит, "Артемис" может приостановить проект.

– Черт побери! Почему?

– Ну, если верить твоему агенту, из-за погоды.

Зак посмотрел на сверкающее голубое небо, на котором не увидел ни единого облачка - оно было голубым до рези в глазах.

– Погода мне кажется хорошей.

– Дело в том, что сейчас конец сентября. Мы должны были уже все закончить. Вот-вот начнется сезон дождей.
– Флореску снова пожал плечами. Таубер говорит, Элеонор Маршалл сделала огромный просчет, выбрав Сейшелы.

Она не учла возможные задержки, и в результате чем дольше мы здесь сидим, тем вероятнее, что нас застигнут дожди. Я говорю не о мелком дождике, как ты понимаешь.

– Ты хочешь сказать, мы попытаемся снимать во время муссонных дождей?

– А ты когда-нибудь видел такое? Так что надо собирать вещички. Иначе все мое оборудование разлетится, как карточная колода.

Зак покачал головой:

– Мне все это не нравится.

– Мне тоже, - сказал режиссер, смеясь.
– Мой фильм катится ко всем чертям.

– Нет, я имею в виду другое. Что все идет не так. Элеонор Маршалл, похоже, умная женщина. С мозгами. Она не из тех, кто одобрит съемки в бурю.

– Но если бы мы укладывались в сроки...

– Она не виновата в задержках. Это все здешние типчики устраивают, Возможно.

– Я наблюдаю за Дэвидом. Постоянно. И знаешь, уж слишком он спокоен.

– Да, невозмутимый тип, - согласился Флореску и внимательно посмотрел на Зака.

Он понимал, о чем говорит Мэйсон, и вдруг почувствовал, как выкристаллизовывается картина происходящего на съемках. У Мэйсона нет образования, но у него острый ум, который кроется под необузданной сексуальной внешностью. Именно это делало экран живым. Именно это распаляло всех с первых же дней съемок, с первых отснятых сцен.

Именно это заставит зрителей смотреть фильм не отрываясь. Зак Мэйсон очень естественный. Он способен без остатка погрузиться в характер героя, настолько глубоко, что когда Флореску командовал: "Стоп!" - Зак продолжал стоять немного не в себе: ему надо было несколько секунд, чтобы вернуться в реальный мир. Мэйсон стал настоящим героем для Флореску, и даже после совместной работы в течение нескольких месяцев этот парень все еще производил на молодого режиссера сильное впечатление. У Зака Мэйсона душа поэта и агрессивность самурая. У него необыкновенные глаза, свирепый взгляд, он гипнотизирует всех, на кого ни посмотрит.

Боже, думал Флореску. Я должен показать это на экране.

Я должен обязательно это сделать. Со времени Марлона Брандо ни в ком так не сочетались красота и мужественность.

– Да, он спокоен, - сказал Зак.
– Ведь фильм "Увидеть свет" для его карьеры большой рывок, так ведь? Он заполучил Роксану, Меган и меня. Он должен биться в истерике, видя, что все идет прахом. Но он не паникует. Он просто вертится вокруг Мэри, Сета, Джека. Пытается решить их маленькие проблемы.

– Боже мой, - медленно проговорил Флореску.
– Ты совершенно прав. Он ведет себя как человек, которому не о чем волноваться.

– Потому что он знает: все будет хорошо.

– Боже!
– снова воскликнул режиссер.
– Ты думаешь, это все подстроено?

– А почему студия должна приостанавливать проект?

Они ведь уже ухлопали тонны денег...

– Ты верно понял, - мрачно покачал головой режиссер.

– Значит, они обязаны его закончить. Может, где-то еще, но должны. Мы почти все отсняли, остался месяц. Они не могут прихлопнуть нас именно сейчас.

– А откуда "Артемис" известно о наших проблемах? Я уже месяц не посылал отснятых материалов. Разве что Роксана Феликс звонит им.

– Роксана с Дэвидом, - сказал Зак.
– Он единственный парень в группе, кого она никогда не достает.

– Это каким-то образом должно быть связано с Джейком Келлером, разволновался Фред.
– Он ненавидит Элеонор Маршалл. Он метил на ее место.

– Дэвид звонил ему несколько раз. Я слышал.

Они уставились друг на друга.

– В общем, это наши домыслы, - наконец сказал Флореску.
– Мы просто строим догадки.

– Но мы правы, - возразил Зак. Он откинул прядь длинных черных волос с глаз.
– Ты сам знаешь, что мы правы. Ты чувствуешь это.