Но как бы спокойно он ни произносил это, Сэм внутренне поморщился от собственной лжи. Потому что личная проблема спала с ним, и он это понимал.

***

Околдован.

Это слово плавало у него в мозгу, оно отпечаталось не только в сознании, а внедрилось гораздо глубже. Оно являлось символом счастья, нирваны, в которую он впадал с ней. Кендрик лежал на двуспальной кровати в номере Роксаны, чувствуя себя так, как давно не чувствовал. Он начинал заниматься с ней любовью медленно, потом все больше возбуждаясь. Она терлась о его кожу, концы блестящих угольно-черных волос щекотали его, прикасались к его возбужденной плоти. Сухими горячими губами он прикусывал ее соски, а она массировала его мошонку... Он уже был готов, испытывая почти боль от нетерпения. Потом она сползала с него, вставала на стройные колени, приникала ртом между ногами Сэма, и ее красивые красные губы ритмично двигались вверх-вниз, замирая на секунду, ее розовый язычок возбуждающе полз по всей длине его плоти, до самого основания... Ему казалось, он сходил с ума, когда смотрел на ее красивое лицо с таинственной улыбкой. Схватив свою маленькую ведьму под мышки, он клал ее на живот поперек кровати, убеждался, что она готова, и начинал дразнить, прижимаясь возбужденной плотью, проникая пальцами во влажные глубины, доводя до последней черты, пока она не начинала выть, целовать его руку, торопя и моля об облегчении. С невероятным ощущением мужской силы, распиравшей его вены, он соглашался и глубоко впивался в ее бархатное тело, давая обоим насладиться невероятным оргазмом. Таким, на какой он был способен в семнадцать лет. Сэм чувствовал, как стройное тело любовницы бьется под ним. А потом, свернувшись, она голая лежала в его объятиях. Как котенок. Ее маленькое совершенное тело отдыхало. Голова покоилась у него на плече, он даже не мог дышать от обожания, он хотел ее защищать от всех и всего на свете.

– Я думаю, Изабель - самая везучая женщина в мире, - пробормотала Роксана.

Сэм засмеялся:

– Мы с Изабель не спим уже много лет.

– Да что ты? Ты говоришь просто так, чтобы доставить мне удовольствие.
– Она шутливо ткнулась в него.

– Да клянусь. Она этим не интересуется. Изабель любит давать приемы, вращаться в светском обществе, - пожал плечами Кендрик.
– И хорошо. Мы не ссоримся. Я думаю, большинство крепких браков держится только на этом.

– Да как-то это не слишком здорово, Сэм. Это ведь означает одиночество.

Ее слова, словно холодное лезвие ножа, воткнулись прямо в самое уязвимое место в душе. До тех пор пока он не начал встречаться с Роксаной, он ни о чем таком не задумывался. Сэм Кендрик даже не понимал, что чего-то в его жизни не хватает. Он был одержим желанием пробиться наверх и удержаться там. Сексом, от которого отказывалась Изабель, он занимался с дорогими проститутками. Его жена могла воздерживаться от секса, но от общественной деятельности - нет. А любовь? Сэм любил детей. Обоих подростков, которые учились в Англии на полном пансионе.

Видимо, в самой лучшей школе - ее ведь выбрала Изабель.

А любовь, чувства, которые он испытывал к ней прежде, умерли, как умирают люди от недоедания. Он и не заметил, когда они умерли, но не тосковал по ним, поняв, что их больше нет.

– А ты чувствуешь себя одинокой?

Слова вырвались прежде, чем он успел остановить себя.

Он не хотел, чтобы она догадалась о силе его влечения к ней. Он не желал ее вспугнуть. Сколько мужчин, сколько любовников ломали судьбы холодных красавиц моделей?

Сэм не хотел думать об этом, но он не собирался ее отпускать.

– Я все время одинока. В этом фильме тоже, - прошептала Роксана.
– Это очень трудно, Сэм. Правда, очень.

Они обвиняют меня во всем.
– Слова ее, полные боли, повисли в воздухе.
– Не пытайся отрицать. Я знаю, это правда. Сет, Мэри, Джек - прекрасные актеры, мои сцены, может, не так уж хороши на пленке...

– Ты играешь превосходно, дорогая.

Она благодарно стиснула руку Сэма.

– Ты ко мне просто очень добр. Но они ужасно мешают. С тех пор как я сказала Заку Мэйсону, что не хочу вступать с ним в связь, он сделал мою жизнь невыносимой. А Фред не прощает даже мелкой ошибки... Но главное Меган Силвер.

– Меган?

– Она постоянно переделывает мои сцены. Я пытаюсь вжиться в роль, Сэм, играть как надо, но иногда просто не могу... Я попросила Дэвида поговорить с ней, она ведь его клиентка. Он пытался. Даже не знаю, что еще сделать. Фреду она просто нравится.

– А почему сейчас она переписывает сцены?
– спросил ошарашенный и разозленный Сэм. Боль в голосе Роксаны рвала его сердце на части.

– Я думаю, так надо. Все идет недостаточно хорошо, понимаешь ли, не так, как задумано. Пришлось кое-что переделать из-за перемены места съемок. Но она пользуется моментом, чтобы принизить роль моей героини. И никто ее не останавливает.

– Все, забудь о ней. Ее больше нет, - сказал Сэм.

– О, Сэм. Действительно, месяца два назад в Лос-Анджелесе она была достаточно мила. Она здорово изменилась, выбелила волосы, накупила дорогой одежды...

– Да, она изменилась, - согласился Сэм, вспоминая Меган Силвер. В последний раз она показалась ему приятной девочкой, может, слегка наивной, но довольно милой, с каштановыми волосами и в джинсах. Со стилем. Симпатичное создание, трудолюбивое, хрупкое, но с большим самоуважением. А кончилось, наверное, тем, что вечно распухающие ряды голливудских проституток получили пополнение.
– Все, с ней покончено, Роксана. Забудь. Просто сама старайся изо всех сил, - повторил он, целуя ее в макушку.

– Я буду, Сэм, - пообещала Роксана, и мимолетная улыбка тронула ее рубиново-красные губы.
– Не беспокойся. Буду.

Глава 27

– Я хочу, чтобы ты пошла к доктору, - повторил Пол.

Элеонор с несчастным видом посмотрела на мужа. Губы Пола были сжаты в твердую линию, лицо побелело от гнева и разочарования.

– У меня на работе очень трудное время, - сказала она, надеясь, что он поймет ее.

Он должен поддержать ее, когда она очень в этом нуждается. Иначе какой смысл быть вместе? Потому что парой удобнее ходить на приемы, на которые у нее все равно нет времени? Ради общего счета в банке? Ради монотонного секса, предписанного доктором Хэйди и предназначенного для одной-единственной цели: забеременеть? Она должна идти в клинику на проверку через месяц. И каждую ночь она молилась Богу, чтобы наконец зачать. Потому что все эти диаграммы, глупые позы и термометры она вряд ли долго выдержит.