– Роксана? С тобой все в порядке?
– поинтересовалась Элеонор Маршалл.

***

Том Голдман сидел в своих апартаментах и читал роман, когда вдруг позвонили из "Артемис". Элеонор, лежа на кушетке, ела клубнику. От звонка она резко села и стала смотреть, как Том без всякого выражения кивает, царапает какие-то цифры на клочке бумаге и говорит:

– Да. О'кей. Понятно...

Он положил трубку.

– Ну? Боже мой, Том, не делай каменное лицо!
– воскликнула Элеонор, ломая пальцы.
– Скажи же что-нибудь!

Ради Бога! Или у меня будет сердечный приступ.

Голдман еще секунду продержал ее в неведении, а потом его губы медленно раздвинулись в улыбке.

– Ну, - сказал он, - хорошо. Похоже, я проиграл Флореску сотню долларов.

Она опустилась на диван, задержав дыхание.

– Возле каждого кинотеатра, заказавшего наш фильм, стоят очереди на милю, - сообщил он.
– Все билеты проданы. В Нью-Йорке, когда билетов не осталось, начались уличные беспорядки. Пришлось вызывать полицию.

Элеонор Маршалл смотрела на него, и на глаза ее наворачивались слезы.

– Студию завалили просьбами предоставить копию, - продолжал Голдман, пересекая комнату.
– Несколько владельцев кинотеатров хотят добиться права еще раз показать его. Си-би-эс намерена сегодня дать сюжет в "Новостях", как дети в Сиэтле со спальными мешками устроились на ночь на тротуаре, чтобы получить шанс увидеть фильм завтра... Говард Торн в отчаянии, что избавился от нас. Похоже, они хотят снова предложить нам наши места... Акции подскочили выше крыши...

– Вот и произошло чудо, - прошептала Элеонор.

Том Голдман покачал головой.

– Какое чудо? Я знал, что именно так и будет, с той секунды, как прочитал сценарий. Я верил всегда и нисколько не сомневался, - заявил он.

– Верил мне?
– спросила Элеонор, целуя его.

– Верил в фильм, - ответил он.

И хохоча, они упали в объятия друг друга.