– Ты прав, – рассмеялся Эшли. – Надо переодеться, потому что мой брат – человек отнюдь не легковерный.

Оглядевшись по сторонам, он убедился, что поблизости никого нет, и взбежал по лестнице.

Герцог Харндон, удобно расположившись на стульчике в детской, наблюдал за тем, как его супруга кормит младшего сына. Он пришел в детскую несколько минут назад.

– Все в порядке, – сказал он. – Они вернулись.

– Ты считаешь, что все в порядке?! – воскликнула Анна. – Может быть, мы поступили глупо, когда согласились привезти ее сюда, Люк?

– Насколько я помню, дорогая, – возразил он, поднимая брови, – Эмили была приглашена сюда и дала согласие. Мы тоже были приглашены и согласились приехать. Позвольте напомнить вам, мадам, что Эмили не ребенок. И Эшли тоже больше не мальчик, которого я должен воспитывать. Они оба взрослые люди.

– Но... – начала она.

– Мы не можем решать проблемы взрослых людей, как бы мы их ни любили. Я смутно подозреваю, что все это было организовано Тео при активном участии его супруги.

И мне почему-то кажется, что они поступили очень мудро.

Эшли и Эмили, несомненно, связывает чувство, но разобраться во всем должны они сами. Остается надеяться, что все разрешится счастливо.

– Ах, Люк, – сказала она, – если бы только...

Леди Верни подробно рассказала о состоянии своего здоровья и расспросила о здоровье каждого, кто гостил в доме Эшли. Барбара Верни вспоминала о Лондоне и развлечениях, в которых она и брат принимали участие. Сэр Генри Верни сидел молча, изредка вставляя замечания из любезности. Эшли наконец повернулся к нему. Ведь именно ради разговора с ним он приехал в этот дом.

– Нельзя ли поговорить с вами с глазу на глаз по вопросу, которым я не хотел бы утомлять дам? – спросил Эшли и улыбнулся дамам, хотя чувствовал, что его слова, возможно, звучат оскорбительно для умненькой мисс Верни.

Она ему нравилась, и он питал к ней уважение.

– Вот как? – воскликнула леди Верни. – Ну, если вы хотите поговорить о делах, то можете пойти с Генри в сад или в кабинет. От разговоров о делах у меня может разболеться голова.

Поскольку день был солнечный и теплый, сэр Генри предложил прогуляться по саду. Они отправились по уединенной дорожке, которая огибала небольшой сад. За ними увязалась пара собак.

– Эти собаки, как магнит, тянут сюда Эрика Смита, – заметил сэр Генри. – Вчера парнишку с трудом удалось оторвать от них. – Со стороны сэра Генри это была первая попытка завязать разговор. Эшли был рад тому, что сэр Генри не притворяется, будто их связывают дружеские отношения..

– Вчера, – сказал Эшли, – вы приехали в коттедж Бинчли рано утром. Вы никого не встретили по пути туда?

Сэр Генри пристально посмотрел на него. – – Надеюсь, это не праздное любопытство? – спросил он. – Я должен подумать, не встретил ли я кого-нибудь по дороге. Вам это важно? Может быть, вы меня спросите, не встретил ли я какое-то конкретное лицо?

– Леди Эмили Марлоу, – ответил Эшли, внимательно наблюдая за собеседником. Жаль, что он приехал в Пенсхерст, обремененный своими горестями. Если бы он ничего не знал об этом человеке до своего приезда, они, вполне возможно, стали бы друзьями. Но в таком случае ему пришлось бы разочароваться в друге. Ведь вчера все-таки что-то произошло с Эмми!

– Ах так, – протянул сэр Генри. Немного помедлив, он заговорил весьма холодным тоном:

– Я еще в Лондоне понял, Кендрик, что вы ревнивы. Не знаю, есть ли у вас основания претендовать на особую привязанность леди Эмили или это существует только в вашем воображении, но в любом случае я искренне сочувствую этой леди. Вы и к ней приставали с расспросами? Уж не воображаете ли вы, что если я рано утром был поблизости и она, очевидно, тоже гуляла, то мы с ней наслаждались тайным свиданием? И разве я смогу рассеять ваши подозрения, если буду отрицать это?

– А вы это отрицаете? – спросил Эшли.

– Нет, – ответил сэр Генри. – Но и не признаю. Я могу ответить на подобный вопрос лишь в том случае, если вы помолвлены с этой леди или женаты на ней. Иначе у вас нет права расспрашивать ни о том, что делала она, ни о том, что делал я. Я был готов приветствовать вас в Кенте и как соседа, и как возможного друга. Но во время нашей последней встречи в Лондоне вы сами освободили меня от любых дружеских обязанностей перед вами.

Их разговор едва удерживался в рамках приличий. Мысль о том, чтобы преступить эту грань, была явно неприятной, особенно в такой теплый солнечный день и в таком прелестном парке, который окружал дом Верни.

Но Эшли приехал сюда специально для того, чтобы получить ответы. Он вспомнил, в каком отчаянии была вчера вечером Эмми и что заставило его повторить неблаговидный поступок, который он совершил в Боудене.

– Я не женат на леди Эмили и не помолвлен с ней, – сказал он. – Но я буду защищать ее, как и любую другую леди, если ее обижают или пугают. К тому же в настоящее время она – моя гостья. Я намерен узнать, что произошло с ней вчера утром. Мне нужно знать, не совершили ли вы насилия над ней. – Он решил говорить без обиняков.