Но Эшли постоянно ощущал его сочувствие и поддержку.

Именно Родерик обратил его внимание на даму, которая почти не скрывала намерения заполучить Эшли в свою постель. Эшли, который вынужденно вел холостяцкую жизнь, не устоял. Ночь, которую он провел с этой дамой, навсегда врезалась в его память.

Род знал, что они вместе. Именно он примчался сообщить Эшли о трагедии. Род успокаивал его, был для него опорой. Он организовал все, что требовалось. Он обеспечил алиби, сказав, что Эшли был с ним всю ночь, что они разговаривали и пили, поскольку леди Эшли вместе с сыном собиралась заночевать у подруги. Он вел себя как настоящий друг.

– Поезжай в Англию, Эш, – сказал он, – в Пенсхерст.

Но не терзай себя слишком долго. Это был всего лишь трагический несчастный случай. В конце концов ты смиришься с этой мыслью и простишь себя. Тогда продай поместье, женись и обзаведись семьей. Начни жить сначала.

Эшли был рад видеть Рода. Приятно сознавать, что у тебя есть настоящий друг, которому ты небезразличен.

У летнего домика Эшли остановился. Уже стемнело, но дверь была раскрыта настежь. Подойдя ближе, он увидел, что Эмми сидит на кушетке.

Целый день Эмми размышляла о том, стоит ли кому-нибудь рассказать о том, что произошло утром. Возможно, не Эшли, а Анне или Люку. Они могли бы подсказать ей, стоит ли ставить под угрозу дружбу Эшли с майором. Но Анна ужасно расстроилась бы, а Люк мог вызвать майора на дуэль. Некогда Люк имел репутацию опасного дуэлянта, но ведь майор Каннингем был военным и хорошее владение оружием было его работой.

Целый день Эмми хранила свою тайну и старательно отгоняла страх. Но к вечеру страх овладел ею, как ни убеждала она себя, что смешно бояться, когда в доме полно людей. Когда за окнами стало темнеть, она могла думать лишь о том, что на дверях ее спальни нет замка. Едва ли майор посмеет приблизиться к ней теперь, зная, кто она такая. И все равно ей хотелось уйти из дома куда-нибудь, где она будет в безопасности. Что за неразумная мысль! Наверняка она будет в большей безопасности, если останется дома. Но Эмили уже не могла справиться с собой. Она выскользнула из гостиной, поднялась к себе, сняла корсет и кринолин, расчесала волосы и незаметно вышла из дома через боковую дверь;.

Она решила пойти в летний домик. Взбираясь на холм, она подумала, что совсем не боится ни безлюдья, ни сгущающейся темноты.

Летний домик еще хранил тепло дневной жары. Эмили оставила дверь открытой, уселась на кушетку и стала смотреть на пейзаж за темнеющим окном. Несколько минут спустя она почувствовала, что понемногу расслабляется. Завтра, думала она, надо заняться живописью.

В это мгновение она почувствовала чье-то присутствие, но тревоги не испытала. Она обернулась. Эшли что-то говорил, но она не видела, потому что было слишком темно.

Впрочем, это не имело значения. Ей не хотелось, чтобы он задавал вопросы и искал ответ в ее глазах. Она протянула к нему руку.

Он сел рядом и взял ее за руку. Разве может быть что-нибудь лучше, чем возможность сидеть рядом с ним тихо и спокойно? Но ощущение полного покоя длилось недолго.

Может быть, ему было бы лучше не приходить? – подумала Эмми. Теперь, когда ей не нужно было в одиночку бороться со своими страхами, она почувствовала, как ее снова охватывает паника, заставившая утром вбежать в библиотеку и искать защиты в его объятиях. Она склонилась к нему и положила голову на его плечо.

Он, должно быть, знал язык ее тела, как умел читать по ее глазам и движениям рук. Он обнял ее одной рукой за плечи, склонил к ней голову и снова заговорил. А ей не хотелось говорить. Ей хотелось спрятаться на его груди, стать его частью, частью его силы. Она обняла его за шею и поискала губами его губы.

Эшли крепко обнимал ее. Она чувствовала тепло его тела. А губы были такие нежные, успокаивающие. Но этого мало. Она раскрыла губы и прикоснулась языком к его губам. Он резко отпрянул от нее, что-то сказал и встал, подняв ее вместе с собой. Стоя, она смогла еще крепче прижаться к нему. Она обняла его за шею, а он держал ее за талию, прижавшись щекой к ее щеке.

Эмили поняла, что всхлипывает, только когда он поднял голову и прильнул нежным поцелуем к ее губам. Она чувствовала, что он что-то шепчет ей, но лишь крепко прижалась губами к его рту. Безопасность была рядом. Совсем близко. До нее оставался всего один шаг.

Не отпуская ее, Эшли одной рукой взял с кушетки сложенное одеяло и разложил его на полу. Он сбросил на пол и подушки, потом опустился вместе с ней на одеяло. Крепко обнявшись, они лежали рядом, и по вибрации его груди она поняла, что он продолжает что-то говорить.

Потом он перевернул ее на спину и склонился над ней, В темноте она едва видела его лицо. Она протянула руку, развязала ленточку, стягивающую на затылке его волосы, и они упали свободными прядями на ее лицо. Он приподнял ее юбку и расстегнул свои бриджи.

На мгновение в ее голове пронеслась мысль о грехе, о непристойности поведения, о скандале. Но она исчезла так же быстро, как появилась. Эмми сцепила пальцы у него на шее и привлекла его губы к своим. Его рука раздвинула ей ноги, и он принялся кончиками пальцев очень осторожно и очень нежно ласкать ее плоть, пока она не ощутила щемящую потребность принять его в себя, заполнить им место, принадлежащее ему.