Как только забрезжил рассвет, он поцеловал ее и легонько подул на щеку возле уха. Она пошевелилась во сне и прижалась к нему. Эшли с трудом подавил охватившее его желание.

– Эмми, – позвал он, снова целуя ее, – проснись. – Она, конечно, не слышала слов, но он провел вверх и вниз кончиками пальцев вдоль ее позвоночника.

Это ее разбудило, она открыла глаза, обвела взглядом комнату. Наверное, он правильно догадался: Эмми проснулась, когда действие лауданума стало проходить, и испугалась, не понимая, где находится, и поэтому инстинктивно примчалась к нему, ища защиты. Возможно, она даже не помнит, что они занимались любовью.

– Ты пришла ко мне за помощью, – сказал он. – Ты поступила правильно, Эмми, ведь я всегда здесь, к твоим услугам. Как и ты была для меня, когда я вернулся в Англию. Я отведу тебя в твою комнату, пока еще никто не встал. Не надо, чтобы кто-нибудь узнал, что ты была здесь.

Она послушно поднялась с кровати и подождала, пока он завязал пояс халата. Эшли выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, обнял ее за талию и повел в комнату. Постель стояла раскрытой, как она ее оставила, когда помчалась к нему. Он обнял ее и поцеловал.

– Ничего, что ты останешься здесь одна? – спросил он. – Она кивнула. – Обещай не выходить утром из дома. Она снова кивнула. – Ложись в постель. Поспи еще немного, Эмми. Ты будешь здесь в полной безопасности, я тебе обещаю. – Он отпустил ее и уже хотел повернуться к двери, когда его внимание привлек предмет, лежавший на кровати.

Он сразу же узнал его и похолодел от страха.

– Как попал сюда портрет Элис, Эмми? – спросил он.

Она взглянула на портрет и побледнела. Когда она обернулась к нему, в ее взгляде была растерянность.

– Ты принесла его сюда? – спросил он с помощью жестов. – Зачем?

Эмили нахмурилась.

Зачем она ходила в ту комнату? Зачем принесла сюда портрет Элис? Он лежал на кровати, скрепленный с таким же портретом Грегори Керси. На постели, с которой она встала ночью, чтобы прибежать к нему. Она была тогда страшно напугана, даже зубы стучали, а глаза были широко раскрыты от ужаса.

– Идем, – сказал он. Он поискал глазами шаль или халат, но, не найдя ничего, обнял ее одной рукой и, захватив с собой портреты, снова вывел в коридор.

Дверь в комнату Элис была распахнута настежь. Постель была раскрыта, простыни смяты, на подушке – вмятина от головы. В изножье кровати лежал атласный халатик.

Эмили всплеснула руками. Руки дрожали. Она указала на халатик, потом на себя. Мой, – жестом показала она.

Ящик секретера, где хранились портреты, был открыт.

Эшли вернул портреты на место и закрыл его. Потом повернулся к Эмили и приподнял за подбородок ее лицо, бледное как мел.

– На некоторых людей лауданум оказывает странное воздействие, – проговорил он. – Тебе не следует расстраиваться Эмми. Уверяю тебя, с твоим рассудком все в порядке. Я сейчас провожу тебя в твою комнату и оставлю на несколько минут. Хочу позвать к тебе Анну. Ты не должна оставаться одна, пока не уедешь из Пенсхерста. Мне невыносимо видеть, что ты здесь всегда испугана, всегда бледна. Я отправлю тебя отсюда, а потом, как только продам Пенсхерст, приеду за тобой. – Она застонала. – Ты у меня снова будешь счастлива и спокойна. Клянусь тебе, любовь моя.

Эшли отвел ее в комнату и поспешил к Люку. Сейчас он пошлет Анну к Эмми, оденется и отправится к Роду.

Если Род еще спит, он разбудит его, чтобы срочно поговорить о продаже Пенсхерста.

– Кэти? Ты хотела поговорить со мной? – Сэр Генри снял с головы треуголку, когда Кэтрин открыла дверь коттеджа.

Вчера вечером она передала свою просьбу с управляющим Верни, который приезжал навестить ее отца. Вчера было слишком поздно ехать к ней. Всю ночь он почти не сомкнул глаз и рано утром был у нее. Но если у пего теплилась надежда, то при первом взгляде на ее осунувшееся лицо, она угасла.

– Да, – сказала она. – Я не знала, с кем поговорить.

Папу это только расстроит. Оставался только ты или лорд Кендрик Эшли. Но я не могу ни пойти к нему, ни позвать ко мне сюда. Он может сказать об этом... – Она замолчала, взглянув на него встревоженными глазами.

– Возьми шаль, и мы с тобой прогуляемся, – сказал он.

Они направились к мосту. Сэр Генри предложил ей руку и обрадовался, когда она не отказалась опереться на нее. Перейдя мост, они свернули на тропинку вдоль реки на противоположной стороне от Пенсхерста.

– Чем ты так расстроена? – спросил он, дав ей время немного успокоиться. – Чем я могу помочь тебе, Кэти?

– Не знаю, с чего начать. – Она подняла на него влажные карие глаза.

– Начни с чего хочешь. Все утро, а если потребуется, то и целый день в твоем распоряжении.

Она несколько раз порывалась начать. Наконец решилась.

– Я всегда предполагала, что мы поженимся. Я имею в виду – ты и я, – сказала она. – Не думаю, что разница в нашем положении остановила бы тебя. И ты.., мне нравился.