Как ей побороть страх? И как устранить его причину?

Последний вопрос и заставил ее искать уединения. Ей необходимо подумать. Странная смутная уверенность появилась у нее после разговора с Эшли: причиной ее страха во всех случаях был майор Каннингем.

Это он пытался совратить ее, приняв за служанку. Это он стрелял в нее. Он приходил в ее комнату прошлой ночью, оставил портреты и отнес ее халатик в комнату Элис. О той ночи у нее сохранились лишь смутные воспоминания.

У нее не было никаких доказательств. Но она знала. Ей не о чем было рассказывать Эшли. Он или не поверит ей, или начнет с подозрением относиться к майору. Конечно, она могла рассказать Эшли о том, первом случае. Это было бы достаточным основанием для того, чтобы прогнать майора и сохранить за собой Пенсхерст.

Неожиданно она снова ощутила панический страх, от которого сердце заколотилось где-то в горле. Выглянув в окно, она увидела майора Каннингема, который направлялся к каретному сараю.

Было бы безумием спускаться сейчас вниз. Ведь он выстрелил в нее. К тому же она не сможет ничего сказать ему. Она была не в состоянии что-либо сделать.

Ведь она всего лишь женщина, да еще глухонемая. Нет, она не была немой. И хотя была женщиной, но не прятала голову в песок, а старалась смотреть правде в глаза.

Майор Каннингем, когда Эмили вошла в каретный сарай, находился там один. Увидев ее, он вздрогнул от неожиданности, улыбнулся и поклонился.

– Леди Эмили, – сказал он, – вы уже готовы к поездке на пикник?

Она не улыбнулась в ответ, а лишь покачала головой.

Сердце у нее бешено колотилось.

– Вы одна? – спросил он. – Удивлен, что ваша сестра и его светлость допустили такое. Позвольте мне сопроводить вас к ним. – В глазах его было лишь дружеское участие.

– Я знаю, – медленно произнесла Эмили. Сейчас очень важно было произносить слова правильно.

– Ого! – усмехнулся он. – Так вы умеете говорить? Я и не подозревал об этом в то первое утро.

– Я знаю о вас, – добавила она.

– Обо мне? – Он приложил палец к своей груди и высоко поднял брови.

Она понимала, что взяла на себя непосильную задачу.

Как ей не хватало слов! Но так или иначе она должна сказать ему то, что намерена.

– Вы. – Она сложила пальцы здоровой руки в виде пистолета и указала на раненую руку. – Вы. – Едва ли он понял что-нибудь. Но она продолжала:

– Ночью. Вы. Миссис Смит.

Что-то промелькнуло в его глазах. Возможно, людям, умеющим слышать, даже в голову не приходит, как красноречивы могут быть глаза. И по выражению его глаз она поняла, что не ошиблась.

– Уверяю вас, леди Эмили, вы ошибаетесь, – усмехнулся он. – Я мог бы даже рассердиться, если бы не понимал, что после нашей встречи в то первое утро я у вас под постоянным подозрением.

– Нет, – решительно покачала она головой. – Я знаю. Я знаю вас.

– Надеюсь, вы не побежите к Эшли с этими безосновательными подозрениями? Черт возьми, ведь он может поверить. А он мой самый близкий друг.

– Уйди, – сказала она, прогоняя его широким жестом руки. Слишком трудно объяснить, что она не позволит Эшли продать ему Пенсхерст. – Уйди. – Она сделала еще более широкий жест, чтобы показать, что гонит его из Пенсхерста навсегда.

– Черт побери, да вы никак хотите напугать меня? – Против воли он восхищался мужеством Эмили, стоявшей с гордо поднятой головой.

– Вы что, не боитесь оставаться со мной наедине? – спросил он.

Конечно, она боялась, была сама не своя от страха. Но не пожелала унизиться до лжи.

– Да, – сказала она. – Уйди. , Поблизости не было ни души. Если майор одержим мыслью заполучить Пенсхерст, то вполне может убить ее, чтобы она не рассказала обо всем Эшли. Глупо, что она явилась сюда. Но хотя у нее от страха подгибались колени, она понимала, что не могла поступить по-другому.

– Ваши обвинения абсурдны, леди Эмили. Ведь вы всего-навсего истеричная глухая девчонка, которая ходит во сне и одержима мыслью о покойной жене своего любовника. Возвращайтесь домой. – Он отвернулся от нее.

Эмили направилась к дому, чувствуя, как по спине мурашки бегают от страха. Он прав, У нее нет доказательств. Но она все равно добьется своего. Не позволит Эшли продать Пенсхерст и не разрешит Люку и Анне увезти ее завтра в Боуден. Она останется и будет бороться – за Эшли и за себя.

Когда вернулся Эшли, ни лакей в холле, ни дворецкий не знали, где находится майор Каннингем, хотя видели, что он вышел из дома. Дворецкий высказал предположение, что он, возможно, в каретном сарае, наблюдает за подготовкой к прогулке.