– Нет, – произнесла она, качая головой. – Нет, Ахшли. – Ей хотелось сказать больше, чтобы он понял.

– Род собирается купить его, – продолжал он, целуя ей руку. – Мы уже предварительно обо всем договорились. Он, кажется, искренне рад тому, что будет жить здесь. А мне будет приятно знать, что поместье принадлежит моему другу.

Эмили поняла не все, что он сказал, но главное было ясно. Она по-прежнему не любила майора Каннингема, и ей было больно слышать, что Эшли продает Пенсхерст именно ему.

– Нет, – повторила она.

– Ему здесь будет хорошо, – добавил Эшли. – С этим местом у него не связано никаких воспоминаний. Он никогда не бывал в этих краях и никого не знает, кроме меня, Так будет лучше всего, Эмми, поверь мне.

– Нет, – снова сказала она и нахмурилась.

Нет, это не правда. Она вспомнила, как однажды вместе с Анной и майором заходила в коттедж Бинчли и видела через окно прогуливающихся по саду майора Каннингема и миссис Смит. Но как об этом сказать? Может, это не так уж важно? Но ей не хотелось, чтобы Эшли продавал Пенсхерст. Тем более майору.

– Он знает миссис Смит, – медленно произнесла она, не уверенная, что ее слова слышны. Но Эшли, очевидно, услышал.

– Кто? – спросил он. – Род?

– Да. – Она кивнула.

– Это невозможно, – возразил он. – Род никогда не бывал в этих местах. Возможно, они виделись где-нибудь раньше, когда она была замужем. Странно, что он не сказал мне об этом. Ты уверена?

– Да, – сказала она.

– Странно, – повторил он. – Надо будет спросить у него об этом.

Но Эмили помнила, что майор и Кэтрин Смит явно не хотели, чтобы кто-нибудь узнал о том, что они знакомы.

По какой-то причине они скрывали, что знают друг друга.

Эмили почувствовала, как ее снова охватывает страх.

– Нет, – проговорила она, хватаясь за широкий обшлаг камзола Эшли и решительно замотав головой. – Нет, нет. Не спрашивай.

Он наклонил голову и заглянул ей в лицо.

– Эмми, ты не любишь Рода. Почему? – Она отпустила его обшлаг и покачала головой. – Ладно, я ничего не скажу.

А теперь пойдем к Люку и Анне. Сэр Генри хотел поговорить со мной. Я бы взял тебя с собой. Тебе ведь нравятся и леди Верни, и мисс Верни, не так ли? Но Верни настойчиво просил меня приехать одного. Я постараюсь вернуться поскорее, и мы до вечера будем на воздухе. Тебе, судя по всему, особенно полезно побыть на свежем воздухе.

Она улыбнулась. Эшли наклонился и поцеловал ее в губы.

– Эмми, – сказал он, – ты самое драгоценное сокровище моей жизни. Ты была им с того. самого дня, как я впервые встретил тебя, но я до последнего времени не сознавал, насколько сильное влияние ты оказываешь на мою жизнь и как важна ты для моего счастья. Как я был слеп! И как глуп!

Не дав ей возможности ответить. Он взял ее за руку и проводил в детскую, где Люк и Анна забавляли детей.

Эшли и сэр Генри сидели в креслах возле камина в библиотеке Верни, как двое старых приятелей, обменивающихся новостями и сплетнями. Но говорил главным образом сэр Генри. Потом они долго сидели молча.

– Я собираюсь жениться на Кэтрин, – нарушил наконец молчание сэр Генри. – И намерен дать ее сыну свое имя. И еще намерен вызвать майора Каннингема на дуэль за то, что он внушил ей чувство вины и заставил жить в страхе.

– В таком случае вам придется подождать своей очереди, – возразил Эшли.

– Наверное, вы правы, – сказал сэр Генри. – Я должен извиниться, потому что за последнее время именно мне пришлось сообщить вам множество очень неприятных фактов.

– А я вам должен принести так много извинений, что не знаю, с чего и начать. Но я должен сделать это сейчас, потому что никто не знает, смогу ли я это сделать завтра.

– Будем считать, что все извинения принесены и приняты, – проговорил сэр Генри. – Окажись я в подобных обстоятельствах, я, наверное, не смог бы проявить такой сдержанности и вежливости, как вы. Вполне возможно, что нам еще долгие годы придется быть добрыми соседями. А может быть, и друзьями?

Эшли поднялся с кресла. Они обменялись рукопожатием. Разговаривая, они все еще ощущали некоторую неловкость. Однако оба были твердо намерены забыть прошлое и начать знакомство заново, хотя и понимали, что, возможно, никогда больше не увидятся.

Эмили ушла в свою комнату, чтобы отдохнуть перед пикником. По крайней мере такое объяснение она дала Анне, показав ей жестом, что хочет побыть одна. Какая опасность может угрожать ей при свете дня? Анна с сомнением покачала головой, однако позволила сестре остаться одной.

Но Эмили был нужен не отдых. Ей нужно было остаться одной и подумать. Она превратилась в заложницу страха, а это чувство было ей ненавистно, как и мысль о том, что Эшли продает Пенсхерст ради нее. Ей казалось, что ему необходимо остаться здесь, в своем доме, и обрести покой. Несмотря ни на что, она тоже любила это поместье.