— Что за чёрт? — удивился я и обернулся к своему напарнику.

У того на лице играли желваки, а кулаки чуть ли не хрустели от того, насколько сильно он их сжал.

— Ты ненавидишь себя? Но почему?

Вместо ответа Ка просто поднял на меня взгляд и покачал головой, давая понять, что этого разговора не случится. Его дело — только его дело.

Тем временем призрак, с той же ехидной улыбкой, шагнул к нам, и хотел что-то сказать, вот только вместо членораздельной речи из его рта вырвалось сипение и хрип. Лжека озадаченно распахнул глаза, схватился за горло, и снова захрипел. После начал скрести шею, но голос так и не появился. В конце концов он просто плюнул, в буквальном смысле, и снова обратился сперва в дымку, а потом в Санька.

— Чё за херня? — кривился он. — О, голос вернулся! — обрадовался, но тут же злобно на нас посмотрел. — Какого хера вообще сюда припёрлись?

— М-да, а гонору, как у настоящего, — усмехнулся я.

— Чё ты там вякнул?

— Слушай, давай завязывать эту комедию? — скривился я. — Надоело. Ты знаешь за чем мы пришли.

— Канешна, дарагой, — на этот раз с кавказским акцентом ответил Санёк и отошёл в сторону, указывая на высокий камень, что всё это время находился за его спиной.

В тот же миг посреди камня что-то блеснуло в свете факела. Мы, зачарованно подошли ближе, отпугивая голубой сферой призрака. Камень оказался гладким, словно его оттачивали, а в центре блестел небольшая золотая пластина. Я осторожно прикоснулся к ней, и лёгкая вибрация пробежалась по пальцу, переходя на кисть. Но вместе с этим со стороны раздался довольный и злобный крик, и тяжёлый удар сбил меня с ног. Факел выпал из рук, а нечто, схватившее меня за шею, пронесло на несколько метров назад.

— Щенок! — услышал я смех Санька.

Его перекошенное лицо зависло надо мной и скалилось гнилыми зубами.

— Ща ты мне за всё ответишь!

— Пошёл ты! — отмахнулся скорее рефлекторно, чем сознательно, но это сработало.

Призрак отскочил в сторону, а я почувствовал, как по правой руке расходится приятное тепло. Опустил взгляд и натолкнулся на чёрную дымку, которая уже покрыла руку по локоть. Сжал кулак, когтистая лапа послушалась.

— Зря ты это начал, — пробормотал я и пошёл на призрака, который оторопел от увиденного.

— Э, брат, постой, — пятился он. — Ты чего? Давай по-пацански разберёмся?

— Сейчас разберёмся.

Но не успел я сделать и пяти шагов, как на меня вновь набросился Санёк, раскинув руки в стороны. Его лицо обезумело, покрывшись серыми венами. На его руках отрасли точно такие же когти, как и у меня, и это значительно усложнило дело. Он бил, как попало, но от этого не становилось легче. Когти пролетели у меня перед носом, потом полоснули по рубахе, разодрав её в клочьях, вновь черканули над головой, срезав пару-тройку волосинок.

У меня только и хватало сил уклоняться от его атак. Тень больше не управляла мной, предоставив бразды правления собственным телом. И, как бы это плачевно не звучало, но сейчас бы я не отказался, если б она завладела моим телом.

«Мы единое целое», — пронеслись в голов слова Тени.

Очередной удар призрака должен был снести мне половину черепа, но вместо этого я поймал его руку и с силой сжал. Послышался хруст костей.

— А-а-а! — завопил Санёк и дёрнул конечность на себя, однако я не собирался отпускать его так просто.

Ногой ударил того в колено, и тут же ребром ладони по горлу. Призрак, к моему удивлению, склонился и захрипел. Я сжал когтистой лапой его ладонь ещё сильнее.

— Всё… — прохрипел он и вскинул свободную руку. — Твоя взяла.

Отпустил противника и отступил. К нам тут же подошёл Ка держа слабосветящийся факел.

— Кто ты такой и что охраняешь? — первый вопрос задал я.

— Таких, как мы, зовут джааны. Мы, по сути, духи, способные перевоплощаться в то, что ненавидит оппонент. И я не охраняю этот булыжник, меня привязало к нему проклятие. Но ты, каким-то образом его снял.

— То есть я тебя, можно сказать, освободил, а ты на меня набросился?

— Именно так. Как только ты притронулся к золотой пластине, я почувствовал, что ни свет, ни узы камня мне больше не страшны. Я перестал быть охранником.

— А зачем нападать? — гневно спросил я.

Джаал посмотрел на меня с прищуром, будто не верил, что я ничего не понимаю.

— Какой-то ты так себе ученик, — усмехнулся он и присел на траву. — Мы с рождения имеем уникальную способность — исполнять желания. Только три и только тому, кто нас одолеет. Раз в жизни. Собственно, такое у меня уже было, и больше исполнять чьи-то похотелки я не могу. Однако многих это не останавливает, богачи или фанатики охотятся на нас, ловят и пленят в бутылках или лампах.