Шрифт:
Костров поднялся на четвереньки. Зашарил вокруг руками.
– Гном, ты меня слышишь?!
«Как же, слышит! Беги отсюда!! Сдох он давно! БЕГИ!!!»
Руки продолжали выполнять махи. Вправо, влево. Словно хотели разогнать молоко вокруг они гребли без остановки. И море молока вдруг показалось бескрайним.
Кострова начало трясти.
– Я ничего не вижу!!
– в голосе слышалось одно отчаяние.
«Ослеп!! Ослеп!!» - тут же отозвался внутренний паникер.
– Ну, как там, Шеф?
– протянул Гнилой. – Ты в норме?
И Костров за эти слова возненавидел вонючего зека. «Повод чтобы уйти», - сразу подсказал голос, - «забьёшь его ногами. Сорвешь злость. Оттянешься. Только представь, а?» «В самом деле!» - протянул второй, тот, что сначала был хорошим, - «не нравится мне здесь… Какое-то гиблое место. Пропадем. Вот увидишь. Часики тикают против тебя».
– Заткнитесь!!
– рявкнул на голоса внутри головы.
Услышав крик, в трубе-переходнике со страху обмочился Андрюшка – лебедка вытягивала тела томительно долго. Рой, сидя за своим столом, дернулся и облился какао. Дьюпен посмотрела на Васильева перепугаными глазами. Гнилой чуть не выронил из рук носилки.
– Хорошо, Шеф!
– пробормотал он, - Как скажешь…
Виталик продолжал ползать, щупать ребра стыков, искать Гнома.
Вдруг кто-то невидимый и ужасно сильный, схватил за руку. Сердце дернулось, оборвалось, провалилось, как малюсенький поплавок, а там на крючке болталась огромна рыба. Она ещё невидна, так как всё скрывает молочное море. Но это кит. Точно. Кит.
«Всё пропало!!!»
Сердце медленно возвращалось на место, но оно не билось. Забыло, как.
Костров склонился к своей пойманной руке и облегченно перевел дыхание. Предплечье сжимали человеческие пальцы, в такой же краге болотного цвета. Цвета родного гнезда!!
– Гном!!
Пальцы посильнее сжались и, хватка тут же ослабела. Качнули головами и едва не врезались друг в друга. Пластик масок заскрежетал под прикосновениями. Костров подмигнул бледному лицу.
– Ты не один. Я тебя нашел. Уходим, старина!
Гном отрицательно мотнул головой. Покривился. Забубнил, часто моргая:
– Неудачно упал. Стукнулся об оборудование. Сломал ноги. Руку. Не эту. Другую. Держи меня, не отпускай. Хана мне, брат. Еще немножко подержи.
– Что с рацией?
– Откусил микрофон. Сейчас его переваривает желудок - принял за кусок мяса… Уходи, Шеф. Спасибо, друг. Но я в три раза тяжелее тебя. Никогда не выберемся.
– Зато я в три раза сильней тебя!
«Я же говорил! Я же тебя предупреждал! Зачем ты сюда полез? Всё равно в этой конторе медали не дают… Теперь подохнешь, как крыса. Точно. Как крыса».
– Заключенный, что у вас там происходит?
– спросил голос лейтенанта и наушники зашкаливало, они прямо рокотали, когда передавали фразу.
– Сэр, у нас полный порядок, сэр, - сказал Костров и лицо его невольно погримасничало, терзаемое внутренним голосом. – Мы поднимаемся на палубу через аварийный люк, сэр. Начинаем движение. Гнилой!
– Это я!
– Идите прямо. В глубь корабля. Никуда не сворачивайте. Остановитесь перед третьим пролетом. Контролируйте друг друга. Смотрите не потеряйтесь. Сделайте связку между собой или держитесь за руки – главное не потеряйтесь. Постоянная связь. Всем очистить волну передачи.
– Никуда не пойдем!!
– сорвался на истеричный крик зек. – Поднимайся, давай!!
– Решил нас бросить!
– запаниковал Шило.
– Четко выполняйте мои инструкции. Мне нужно, чтобы вы прошли два отсека и остановились. Затем получите дальнейшую информацию. Выполнять! Вперед!
Глава 12
– Что он сказал? – удивился Васильев. – «Всем очистить волну передачи?» Я правильно понял?
Лейтенант забарабанил пальцами по крышке стола. Секретарь поставил перед ним поднос с горячим какао. Врангель выслушал доклад своих подчиненных - рядовых Хун Ли и Сина. Снял наушник. Посмотрел на командира.
– Сэр. Капсула на борту. Контейнер запаян в три оболочки. Порядок. Заключенные проходят санобработку. Ценные указания, сэр?
– Указаний нет, сержант.
Врангель позволил себе мимику бровями: нет, так нет. Затем склонил над передатчиком и снова увлекся работой. Дюпену было противно смотреть на этот театр.
– Сэр, визуальный сигнал из рубки, - сказал Васильев.
– Ну, - проворчал Рой и нахмурился, предчувствуя гадость.
– Секунду, - Васильев поднял указательный палец, не сводя взгляда с экрана. Кивнул.
– Сэр, нам дают пять минут. Потом произойдет расстыковка.