Био-техник задраил люк, повернулся лицом к лодке, поднял руку, повертел над головой и космический монстр, сделанный руками разумных людей, ожил. Из кормы плавно, с долей грации опустилась на литой пол платформа. Стало видно нутро лодки, уходящие к носу ослепительные огни.

«Всё так».
– Костров кивнул головой.
– «Сейчас приборы настроятся на зрение окружающих людей и выберут средний коэффициент».

В трюме лодки присел разведывательный вездеход, поблескивая никелированными частями, отражал лучи искусственного света.

– Пошли, - сказал по-домашнему рядовой Син, и закинул на плечо лучемет. И Костров понял, что китаец полетит с ними, выполняя роль старшего группы. Стало жалко молодого пацана. Наверное, ему пообещали медаль или очередное звание. А может, сыграли на предложении отправить во внеочередной отпуск. Или просто приказали, и он сейчас клянет про себя всех? Да, какое ему дело до какого-то рядового? Ему то, в этой операции доверят вездеход. Больше некому. Событие. Давно не работал с техникой.

Они мерили шагами чистый пол. Ровные квадраты плит пугали своей нетронутой стерильностью. Словно никто по ним никогда не ходил. Никаких подогревов в плитах быть не могло. Какой подогрев полов в трюме? Ледяной холод пробивал подошвы. Костров поежился, представляя проведенную ночку в лодочном отсеке. Мрачная мысль сумела выбить из-под ног твердую поверхность. Скафандр тонной упал на плечи, гвоздя к полу. Скрипя зубами, пожалел себя. « Куда идешь? Зачем? Вляпался!! Теперь точно не выбраться. А ведь это смерть, парень. Смерть! Вот она! Мертвым деньги не нужны. И пол холодный…»

В душе опять назрел кризис. Желание разделилось, поделило тело на две стороны. Странно, но захотелось жить. Впервые, за долгое время. И в то же время хотелось умереть. Надоело! Полюса такие разные раздирали душу и не могли сойтись в целое. Душевный кризис появился как всегда не во время, ни к месту и в самый неподходящий момент. «Хорошо бы сейчас вернуться в детство. До корпуса. Стать мальчиком-колокольчиком. Насвистывать мотивчики детских песен, шлепать по лужам, хмелеть от лимонада. Как же я вляпался в эту историю? Почему не уберегся? Почему не стал банкиром или, на худой конец, полицейским? Банкиром бы работал с деньгами, полицейским убивал бы законно людей. Две составные, которые меня всегда волновали. Не так престижно, как осваивать космос и служить в дальней разведки армии, но, как безопасно, да и тюрьмы у них попроще, не сравнить».

Жгучие терзания разрывали изнутри.

Лодка неумолимо приближалась с каждым шагом похоронной команды, под властью молодого паренька, постаревшего от ответственности, рядового Сина.

Костров бегло посмотрел на товарищей, гадая, что может твориться у них на душе. Фазер обреченно часто вздыхал и то и дело хватался за Гнома, ища поддержки. Здоровяк косился на старика неодобрительно, но сдерживал эмоции, играя роль невозмутимого парня, бодро шагающего на смерть. Гай увлеченно лизал стекло маски, поглощенный процессом уборки и чистоты. Розовой язык так и мелькал в закрытом шлеме.

Андрюшка, явно приходящий в себя, поймав взгляд, восхищенно сказал, глядя на лодку:

– Большая корма… Мне бы такую задницу! Может, захватим лодочку? Понравилась мне очень. И охраны ноль. Утекли, и никто бы не заметил. А лодку можем потом назвать в честь меня.

– Лодка «Андрюшка»?
– удивился Костров и поёжился, представляя позывной транспорта.

– Почему «Андрюшка»? Я – Эндри.

– Так ты – «Эндри»? Не Василиса?– удивился Гай и остановился.
– Так мою первую жену звали. Показать татуировку?

Гном покосился на психа, затянутого до последнего ремешка в скафандр. Покачал головой.

– Я ее уже видел. И не раз. Поэтому теперь я – Эндри. Так, что? Захватим лодку?

Син слыша каждое слово, не повернул головы на голос. Даже тяжелую винтовку не поправил. Расслабился. Реплика явно относилась к Кострову, но тот тоже сохранил молчание, поджав презрительно губы.

Андрюшка горячо вздохнул – его не поняли, не услышали, проигнорировали и он на всякий случай опять заголосил:

– Седенький зря погиб… А, как мечтал о свободе! О небе. Героем был! Мой хорошенький… Один он меня и ценил.

– Угомонись! – прикрикнул Костров. – Да нас торпедируют с любого борта!

– Разговорчики! – скомандовал Син, настораживаясь. Для приличия, дернул ремень лучемета. А био сразу насторожились. Сверяли поступающие в синтетический компьютер-мозг реплику на проверку агрессивности. Смотрели на Андрюшку подозрительно пристально, переводили взгляд на непосредственного начальника и, успокаивались, теряя интерес, не нашедшие агрессивных эмоций.

Шаги гулко застучали по настилу опущенной платформы. В трюме самой лодки звук зазвучал приглушение, сходя на нет и, пропадая. Вездеход оказался и не таким и маленьким, как только сравнение с внешними размерами исчезло. Андрюшка, шагая вдоль борта разведчика, устал гладить гладкую поверхность – рука затекла. Гай попытался что-нибудь отломать и бросил глупую затею. В борту вездехода открылась дверь, и из темноты выступил очередной био. Как только он увидел группу, за ним сразу вспыхнул свет, освещая салон – в десантских креслах сидели в ожидании приказа неподвижная бригада био.

– Привет, красавчик, - искаженным голоском сказал Андрюшка, обратись он к гипсовой статуе – это по крайне мере вызвало смех. Био скользнул по нему взглядом и замер на фигуре Сина. Рядовой кивнул. Семь биомальчиков на борту и трое охранников повторили жест. Они настроились на одну волну. Жуть.

– Хорошая компания идиотов, - с шипением поделился мнением Гай.

– Пошел вперед! – скомандовал Син, кивая в открытую дверь.

Фазер, из заключенных, поднимался последним. Ему помогали спереди и сзади: усердно подсаживая, и, втягивая внутрь. Негр кряхтел, сокрушено вертел головой, проклиная старость.