– Итак, ты рассказала мне о Митче с чесоткой и Похоронном парне. Ты часто ходишь на свидания?

– Я бы не сказала, что часто. Но я получила свою долю придурков.

– Все они были придурками?

– Не все. Некоторые из них неплохие парни, но у меня ничего не щелкнуло.

– У тебя не щелкнуло? Как это?

Я пожала плечами:

– Я ничего к ним не почувствовала. Ну, ты понимаешь. Они были как друзья, и всё.

– А у тебя еще отмечены свидания в календаре?

– В моем календаре? – Я усмехнулась, как леди. – Ты так легко переходишь от непристойных разговоров к речи сноба – преподавателя колледжа.

– Это тебя раздражает?

Я немного подумала над ответом.

– Я бы не сказала, что это раздражает. Скорее, забавляет.

– Я забавный?

– Да. Да, ты забавный.

– Я совершенно уверен, что никогда раньше меня не называли забавным.

– Готова поспорить, причина в том, что большинство людей видят только мудака, которого ты всем демонстрируешь.

– То есть можно предположить, что внутри я не просто мудак.

Когда я отвечала, наши взгляды встретились.

– По какой-то причине я в это верю. Ты не просто мудак с сексуальным экстерьером.

– Ты считаешь меня сексуальным, – самодовольно констатировал Грэм.

– Разумеется, считаю. То есть ну ты посмотри на себя. У тебя же есть зеркало. Я полагаю, что тебе и самому это уже известно. Тебе должно быть совсем не трудно заполнить вечера в твоем календаре.

– Ты всегда умничаешь?

– Частенько.

Грэм покачал головой и что-то пробормотал.

– Если мы говорим о календаре, то я хочу, чтобы ты ликвидировала в нем все свидания. Кроме свиданий со мной, разумеется.

– Мы еще не закончили наше первое свидание, а ты уже говоришь мне – не просишь, нет, – чтобы я не встречалась с другими мужчинами?

Грэм выпрямился.

– Ты сказала мне, что не собираешься спать со мной. Что мы будем встречаться и сможем узнать друг друга. Это все еще в силе?

– Да.

– Что ж, раз я с тобой не сплю, то и никто другой не должен.

– Как романтично.

– Для меня это нарушение договоренности.

– И это действует для нас обоих? Ты тоже не будешь ни с кем встречаться?

– Разумеется.

– Позволь мне это обдумать.

Его брови удивленно взлетели вверх.

– Тебе надо это обдумать?

– Да. Мы еще поговорим об этом. – Никаких сомнений, впервые в жизни Грэму Дж. Моргану не удалось настоять на своем в разговоре с женщиной.

Несколько часов спустя в моей сумке завибрировал телефон. Это Делия решила проверить, как у меня дела, так как она знала, что я отправилась на первое свидание. Я отправила ей короткое сообщение, сообщила, что я в полном порядке, и заодно посмотрела, который час. Мы просидели в ресторане больше трех часов. Я только в этот момент сообразила, что в первый раз вспомнила о телефоне.

– Что ж, в одном ты был прав.

– Уточни, пожалуйста. Я почти всегда бываю прав.

Я покачала головой:

– А я-то собралась сделать тебе комплимент, но ты взял и все разрушил своим высокомерием.

– Я полагаю, что высокомерие – это следствие того, что человек переоценивает собственные возможности. Я не преувеличиваю. Я реалист.

– Высокомерный мистер Костюм. Это прозвище тебе подходит, правда?

Игнорируя мое замечание, он спросил:

– Что это был за комплимент?

– Когда мы переписывались во время моего свидания на похоронах прошлым вечером, ты сказал, что если бы я была с тобой, я бы не вспомнила про мой мобильный телефон. Пока он не завибрировал несколько минут назад, я даже не заметила, что ни разу его не доставала.

Это ему понравилось. Чуть позже Грэм расплатился по счету, а я быстренько сбегала в дамскую комнату. Пока я освежалась, мне пришло в голову, что я не хочу, чтобы наше свидание заканчивалось. Мне стало грустно, и это меня удивило.

У ресторана уже стоял черный лимузин Грэма. Должно быть, он приказал водителю ждать и позвонил ему, пока я ходила в туалет.

– Если ты не собираешься ехать ко мне домой, я настаиваю на том, чтобы довезти тебя до твоего дома.

– Метро сразу за углом. Я доберусь сама.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

– Прекрати, Сорайя. Я хочу довезти тебя до дома, а не прошу оседлать мой член. И я думаю, ты уже знаешь, что я не серийный убийца.

– Ты такой пошляк.

Он положил руку мне на поясницу и повел к открытой дверце лимузина. Я не стала сопротивляться. Грэм был прав, я проявила упрямство, тогда как он согласился почти на все, что я от него требовала. Что-то подсказывало мне, что подобная гибкость в мужчине – это редкость.