Увидев решительный настрой чужаков, Кривой Пот спрятался за спинами своих громил.

— Ну-ка, взгрейте их, ребятки! — истерично завопил он. — Намните бока недомерку и господину гусаку!

Подручные, хрипло посмеиваясь, чтобы придать себе смелости, бросились на Брайли, но встретившись с его кулаками, тут же разлетелись по сторонам — словно на скалу налетели, вмиг лишившись боевого духа и передних зубов.

— Вот значит как?! Драться вздумал? — взревел предводитель гнусной шайки, выхватывая из голенища сапожный нож. — Давай-ка, ребятишки, подрежем кабанчика!

Подельники схватились за тесаки и заточки. Однако, видя перед собой противников, способных дать сдачи, свора не решалась нападать. Видя такое дело, главарь подскочил к двери и, распахнув ее, завопил что есть мочи:

— Эй! Рутцель! Хутцель! Сюда, мальчики, на подмогу! Да позовите остальных!

Очевидно, несколько бродяг крутилось где-то поблизости. Несколько нетрезвых голосов принялись звать подкрепление, раздался топот деревянных башмаков.

В дверях появился толстяк с подбитым глазом и тяжелой деревянной колотушкой для забивки свай.

— Вот этих бей! — истошно завопил ему Кривой Пот, тыча кривым пальцем в сторону барона и гнома.

— Каких этих? — прогнусавил толстяк. — Этих двоих?

— Да, дурья твоя башка? Ты видишь здесь кого-то еще?

— Да, вижу. Вас и Топа, и Оглоблю с Окунем, — мотнул головой Рутцель. — А еще Жердяя и кабатчика.

— Идиот! — взвыл Кривой Пот. — Не нас же ты дубасить собрался?! Чужаков бей! Давай, начни с бородатого коротышки!

— Гы! — Рутцель, глупо улыбаясь, двинулся вперед. — Сейчас я из тебя маленькую отбивную сделаю!

— Ну, давай, боров, попробуй! — недобро усмехнулся Фрейнур, подначивая толстого разбойника.

— Да я тебя сейчас, недомерок… по полу размажу!

Толстяк, едва не задев потолок, замахнулся колотушкой и обрушил страшный удар на гнома. Однако юркий коротышка, проявив прыть, отскочил в сторону, и колотушка, промазав мимо цели, с треском проломила стол.

Рутцель по инерции подался вперед. Тут же оказавшийся позади него гном плашмя вытянул его топором по заплывшей жиром спине.

— А-а… гм… ух ты! — судорожно хватая ртом воздух, выдавил толстяк, выпучивая глаза и выпуская из рук колотушку. Фрейнур легонько пнул его сапогом под зад, и разбойник рухнул, с грохотом опрокинув стол и перебив посуду.

— Вот ведь крысенок! — выругался Кривой Пот. — А, вот и Хутцель пожаловал!

В таверну ввалился запыхавшийся верзила в войлочной шляпе. За ним, едва не ткнувшись ему в спину, вскочили четверо членов шайки.

— Ну, что встали? Вперед, ребята! Пора с ними кончать!

Ободренные численным превосходством, разбойники ринулись в атаку, вопя и расшвыривая ногами стулья. Хутцель сопя бросился на барона. Брайли, обхватив его руками, сделал бросок через плечо, но толстяк вцепился ему в предплечья, борцы потеряли равновесие и, упав, как медведи покатились по полу, переворачивая столы и разнося в щепки стулья. Остальные негодяи, с хрустом давя сапогами глиняные черепки, бросились на гнома.

Но поймать юркого коротышку оказалось не так-то просто. Действуя рукоятью топора как шестом, он вскочил на прилавок. Кто-то из зала швырнул в него стулом, Фрейнур увернулся, и стул с грохотом врезался в полки позади него. Зазвенела бьющаяся посуда, на пол посыпались осколки бутылей и кувшинов.

— Что же это делается, люди добрые! — возопил трактирщик из-под прилавка. — Это ж, какие убытки! — Он попытался высунуться наружу в тот самый миг, когда широкий тесак, предназначавшийся гному, но не попавший в юркую мишень, с треском расколол стоящий на прилавке бочонок с бренди. Дорогой напиток рекой хлынул за прилавок, заставив хозяина взвыть так, словно клинок настиг его самого.

Неистовый гном, раздувая ноздри, пинком сапога в челюсть отправил обидчика на пол и сунул топор пояс. Разбежавшись по стойке, он с ревом прыгнул в зал.

Пролетев по воздуху как ядро, он ухватился за край массивной люстры из каретного колеса и принялся раскачиваться взад-вперед.

Его попытались схватить за ноги и стянуть вниз, но он брыкался и лягался как норовистый конь. И сумел расквасить нескольким негодяям носы. Послышалась отборная брань. В воздух взметнулись клинки тех, кто желал укоротить гному ноги, но он уже забрался на люстру и принялся скакать на ней, пытаясь обрушить на головы разбойников.

Старания увенчались успехом. Издав протяжный скрип, крюк, на котором висела люстра, выскочил из балки. Тяжелое колесо рухнуло вниз, сбив с ног пятерых негодяев и заставив остальных броситься врассыпную. Гном, проворный как белка, в последний момент соскочил с деревянного обода и оказался рядом с бароном, только что отправившим в нокаут Хутцеля.

Увидев, что боевой дух негодяев поостыл, барон приступил к решительным действиям. Схватив наперевес тяжелую скамью, он двинулся с ней на еще не очухавшихся разбойников и выдавил их за двери. Разъяренный гном за ноги вытащил на улицу тех, кто так и не пришел в себя, и сбросил их с крыльца. Несколько человек выскочили сами.