Главный захлопал в ладони, его поддержали соседи, и из-за стола поднялась девушка – та самая красивая шатенка в коралловом платье, совсем недавно так некрасиво приревновавшая Валечку. Шагнула гордо и уверенно вперед…

Я еще понять ничего не успела, а уже задохнулась, перехватив ладонью горло и отшатнувшись. В грудь словно град ударил, забарабанил в душу стальной дробью, вонзаясь в сердце ледяными иглами и разбивая его в клочки. Застучал отчаянно по раненой плоти, пряча за нарастающим шумом в ушах все окружающие звуки. Обжигая холодом все, что еще секунду назад так нежно трепетало несмелой радостью.

Сердце сдавила боль. Такая сильная, что бокал выпал из рук, а я поднялась, не в силах с ней справиться. В голове помутилось, а в глазах встала пелена.

Невеста. Невеста. У Гордеева есть невеста, которую он любит! Ну, конечно, была все это время – слухи не лгали. Я сама рассказала об этом случайной попутчице в поезде, разве не так? Красивая девушка с красивым именем из хорошей семьи. Под стать парню, всегда так высоко себя ценившему.

Но тогда я зачем? Все это со мной зачем? Слова, надежды… признание зачем?! Ведь я ничего не просила.

Она шла по проходу навстречу Гордееву, люди расступались, а меня непослушные ноги уносили к выходу. Прочь от удушливой волны, которая накрыла собой и теперь стремительно вращалась вокруг, грозя затянуть в воронку отчаяния.

– Маша! Машка!

Именно в этот момент я бросилась бежать. Это было слишком. Схватив сумочку, кинулась через вестибюль ресторана, распахивая двери, прямо на улицу в мороз. Чьи-то руки поймали меня на крыльце и потянули за угол дома – пронесли с силой. В глазах стояли слезы, и я не видела кто навис надо мной, только попробовала эти руки с себя стряхнуть.

– Пусти меня! Пусти!

– Тихо, Машка. Да успокойся ты! Это я – Кирилл.

Кто?! Господи, только его не хватало! Я дернулась, но Мамлеев оказался сильнее. Он прижал меня к себе и накрыл ладонью рот – очень вовремя, потому что крик боли, стоявший в горле, едва не вырвался.

Рядом послышались стремительные шаги и громкое: «Маша! Маша!» – быстро уносящееся прочь. Так же быстро, как мое непродолжительное счастье.

Именно голос Димки заставил меня перестать биться в силках, и обессилено поникнуть. Кирилл убрал руку, но не освободил. Развернул к себе лицом.

– Отпусти, - я толкнула парня в грудь. – Пошел к черту, Мамлеев! Слышишь!

Не услышал, только сжал на плечах пальцы сильнее.

– Что, Машка, наелась любви? Чего убежала? – бросил Кирилл сквозь зубы, когда шаги Гордеева стихли.
– Или ты другого ждала от нашего гордеца? Может, что это он на тебе женится, а не на единственной наследнице строительной корпорации с миллионными активами? У тебя же столько плюсов, хоть заешься! Квартира – конура, и два хвоста в придачу. Завидная невеста! Да ты хоть знаешь, сколько стоит этот брак? – выдохнул, приблизившись.
– Сколько ему достанется в случае появления наследника? Да и невеста ничего так, правда? – рот Кирилла скривился в злой усмешке. – Элитная сучка, объезжай в свое удовольствие. Что-что, а дураком Гордеев никогда не был. Развлекся и хватит, через месяц в Париже и не вспомнит ни о какой Машке! Тем более, что он тобой уже попользовался!

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы потекли по лицу.

– Замолчи.

– Красиво он отомстил нам двоим за прошлое, не ожидал. Ты ведь уже знаешь историю о его школьной любви к соседке по парте? Так трогательно, что однажды даже я проникся. Разве не этой басней он тебя втащил в «Гарант»? Я два года подбирался к тендерам «Партнер-строй», чтобы схлестнуться с Гордеевым, и вот, когда мне это удалось – вдруг появляешься ты и путаешь все карты. К черту, Машка! Я и думать о контракте не мог рядом с тобой! Он снова опередил меня на шаг! Мой зануда-братец, которому все в этой жизни давалось легко. Только вот что ему можешь дать ты, Малина? Ты об этом подумала: зачем нужна ему?

Значит, Димка рассказал правду. Больнее не стало, стало горше и противнее оттого, что этого парня, который вцепился в меня сейчас как клещ, я когда-то любила. Верила, что любила.

Я все-таки смогла прогнать слезы, вскинуть подбородок и взглянуть Кириллу в лицо, как ни сжималась душа. Не только сегодняшний вечер, сейчас наше прошлое встало между нами, чтобы мы смогли наконец-то поставить в нем точку.

– Ты прав, ничего. Мне нечего ему дать. И именно поэтому шесть лет назад, как только ты понял, что Гордеев уедет, я перестала быть нужна тебе. Глупая Малина стала разменной картой между вами. Как ты, должно быть, радовался, вешая мне лапшу на уши.

– Это не так, Машка.

– Молчи! Это так! Ты всегда завидовал Димке, но очень хотел, чтобы было наоборот, а он взял и забыл о тебе! Вычеркнул из своей жизни раз и навсегда, и не возвращался! Что он сделал, Мамлеев, скажи? Забрал твою детскую игрушку? Разбил в кровь нос? За что ты его ненавидишь?

Мы стояли на морозе скованные не холодом, а чувствами, и они жгли нас изнутри сильнее огня.

Желваки на тонком лице Кирилла натянулись. Темные глаза в сумраке вечера блеснули злостью и обидой.