Шрифт:
– Ты все равно не поймешь.
– И плевать! Ты давно стал чужим человеком, чтобы я о тебе думала. Но мне тоже есть, что тебе сказать, Мамлеев. Да, может, Димка и не вспомнит обо мне, пусть! Но ты о нем точно не забудешь. И каждый раз, когда твоя зависть будет точить зубы и грызть тебе душу вопросом: почему он, а не ты… Почему никогда, такая, как Диана, не выберет тебя… Знай: потому что ты даром никому не нужен!
– Ты ничего не знаешь!
– Мне достаточно знать тебя! У тебя нет ничего: ни слова, ни имени, ни даже уважения! И не рассказывай мне об элите, я не вчера родилась! Зря ты сегодня сюда пришел, надеясь, что я расстрою его свадьбу. Я этого не сделаю. И еще, Кирилл… Тебе никогда не стать Гордеевым, ты родился другим. Петухова – вот все, чего ты заслуживаешь.
– Я ее не выношу. Она мне противна.
– Мне все равно.
Кирилл прижал меня к себе. Я дрожала, хотя холода не чувствовала.
– Машка, ты ведь его не простишь? – требовательно спросил.
– Ты ведь гордая, Машка! Не простишь?
– Пусти!
– К черту нас с Гордеевым! Забудь, что было! Я любил тебя. Да, сначала хотел сделать его несчастным, а потом стал несчастлив сам. Думаешь, это легко: жить и знать, что где-то растут твои дети? Что ты не хочешь и слышать обо мне? Но мы были молоды, у нас еще могли быть годы свободы! Я строил планы, я дал тебе время подумать… А ты поступила по-своему, решив за нас двоих.
Душу и так затопила горечь, а тут словно мир померк. Если бы могла - рассмеялась.
– Какой же ты лжец! Ты бросил меня! Хотя нет, правда в твоих словах все же есть. Ты действительно строил планы, только вот я со своей конурой и хвостами, как ты сказал, в них не вписывалась. – Слезы снова пролились из глаз. – Уйди, Мамлеев! Ненавижу тебя!
– Машка, - Кирилл оплел руками мои плечи, не давая вырваться, - давай все исправим! Ты и я? Ты же любила меня! Ты простишь, я знаю…
– Нет!
– Да! – он попытался найти мои губы и вся ненависть, что вскипела во мне, что жила к нему все эти годы, обрушилась в пощечину.
Я отшатнулась от него, как от огня, оставив на щеке след от удара. Шпильки высыпались из волос, и пряди подхватил ветер.
– Нет! – за эти шесть лет я уже стала достаточно женщиной, чтобы прочитать желание в его глазах. – И не надейся, Кирилл. Никогда!
Он наклонился, набрал в горсть снега и отер щеку. Сощурив взгляд, вернулся к тону, с которого и начал разговор.
– Это мы еще посмотрим, Машка! Когда он женится, а ты останешься без работы, ты заговоришь по-другому. И, возможно, у меня будет, что тебе предложить.
Я не хотела думать о работе, не хотела думать о Мамлееве и завтрашнем дне. Мне нужен был мой дом и мои крохи-малинки, чтобы вдохнуть их запах, услышать голоса и снова почувствовать, что я в этом мире не одна.
– Нам ничего не исправить, Кирилл. Я не заговорю. В моих планах больше никогда не будет тебя. Прощай!
– Стой, Машка!
Глава 47
На стоянке у ресторана стояло такси, я бросилась к нему, распахнула двери и села внутрь, молясь про себя, чтобы оно не оказалось заказанным. Назвала водителю домашний адрес и откинулась на сидение без сил, закрыв глаза. За эти несколько минут на крыльце ресторана уже успели столпиться люди – мне хотелось сейчас как можно скорее уехать отсюда. От всех этих любопытных глаз и звуков шумной вечеринки, ставшей для кого-то праздником, а для меня – началом чужого счастья.
– Девушка, вы ведь из ресторана? Не знаю, что произошло, но, может быть, вам лучше вернуться и одеться? Я подожду, это не проблема.
Вопрос водителя прозвучал озадаченно, но неожиданно участливо. Я задавила в голосе всхлип.
– Нет! Пожалуйста, едемте! Просто отвезите меня домой.
– Как скажете.
Машина завелась и отъехала, замелькали дома, переулки, улицы… заиграла тихая музыка… Удивительно, но только спрятавшись от ветра внутри салона незнакомого автомобиля, я почувствовала, как сильно замерзла. Обняла себя руками за плечи и задрожала от холода. Так и проехала весь путь застывшей фигурой, не открывая глаз. Тщетно пытаясь удержать слезы под веками.
У дома кое-как рассчиталась с таксистом и пошла к подъезду – бежать не могла, ноги не слушались. Поднялась пешком на родной этаж и не сразу открыла дверь. А когда вошла в прихожую – напоролась на тишину и темноту.
– Леша?! Даша?! – пальцы испуганно скользнули по выключателю, зажигая свет. – Мама, вы где?!
Я потянулась к сумочке, оглядываясь в пустой квартире. Время для сна было не очень позднее, но для прогулки с малинками совершенно не подходящее. Вмиг все собственные переживания померкли, оставив место нарастающему беспокойству. Включить телефон никак не получалось, руки замерзли и сумка упала на пол. Когда все же включила и поднесла к уху, чьи-то пальцы перехватили запястье и мягко отвели телефон от щеки.