– … и кое-что еще. Особенно Даше, смешная она у тебя. Просила примерить, но бабушка не разрешила. Как думаешь, правильно сделала?

Димка нашел мою ладонь, достал из кармана и вложил в нее коробочку. В горле встал ком.

– Дима, не надо, - сказала глухо.

– Ну, чего ты смутилась, Малина? Это же я. Надо, я так хочу. Пусть все знают, что ты моя.

Мы оба переволновались и не хотели друг друга отпускать. Я не уверена: тот ли был момент, но на колени Димке встать не дала, а вот колечко надела. Наверняка самое красивое, все равно сквозь слезы не рассмотрела. Обняла своего гордеца и прижалась к груди. Выдохнула в ответ счастливое: «да».

– Дима?

– Что, Малина?

– А как же твои родители? Ведь у меня дети, наверняка это им не понравится. Что если они не примут их? Дашку и Лешку?

– Им придется принять. Во всяком случае, мое решение. Потому что в ближайшем будущем я намерен детей усыновить, понравится этом моим близким или нет. У твоих малинок должен быть папа, не всю же жизнь Лешке быть Малинкиным. Мне кажется, Алексей Гордеев отлично звучит. А очень скоро надеюсь стать отцом еще раз – я буду счастлив, Машка, если это случится. Мне все равно, что скажут мои родители. И все равно, что подумают. Я смогу обеспечить свою семью сам. Ты ведь не сомневаешься во мне?

Сомневаться в Гордееве? Я не видела себя, но чувствовала, что сейчас мои глаза светятся счастьем, совсем как дочкины, когда Димка подарил ей сказку.

– Никогда.

Я потянулась к губам и погладила широкие плечи. Зарылась пальцами в темные волосы.

– Димка…

– Маша…

– Я люблю тебя, - сказала, как чувствовала.
– Очень! Согрей меня, я так этого хочу. И никогда больше не оставляй одну.

Эпилог

Мама давно уехала, малинки, немного сбитые с толку, но абсолютно счастливые, спали в своей комнате, а мы с Гордеевым лежали в спальне и тихо разговаривали.

Время давно перевалило за полночь, я лежала на Димке, нежилась в его тепле, и было жутко приятно чувствовать, как ласковая ладонь поглаживает спину.

– Ну и о чем задумалась?

– Откуда ты знаешь?

– Ты перестала меня целовать, Малина, а мне это жутко нравится.

Я засмеялась и уткнулась носом в шею Гордееву. Поцеловала ключицы, проложила дорожку поцелуев к подбородку и, наконец, чмокнула в улыбающиеся губы. Посмотрела в глаза, которые скрыла ночь, но я знала: они смотрят только на меня.

– Не представляю, Дим, как я теперь на работе покажусь? Что скажу Юрке и Манане? А Игорю с Валечкой? Наши ведь о нас ничего не знают.

– Не знали, Малина, есть разница. Сегодня только глухой и слепой не понял очевидного. Не переживай, за время праздничных выходных успеют и обговорить и привыкнуть к мысли, что мы вместе. Слухи в «Гаранте» любят, не меньше, чем премии.

– Вообще-то так, но все равно непривычно. Ты же у нас в отделе на особом статусе, а тут роман с подчиненной. Ох, чувствую, перемоют нам косточки.

Димка хмыкнул:

– Стесняешь меня, Машка? Ну хочешь, я остригусь налысо и отпущу бороду? Таким я тебе больше понравлюсь?

Я испугалась и совсем не шуточно. Если решит – сделает. А легкий поцелуй – только отвлекающий фактор.

– С ума сошел, Димка! Брр! Даже не вздумай! Просто…

– Просто ты так долго была одна, что нет мне прощения. Не переживай, Малина, кому надо я сам все скажу. И покажу чья ты, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

Теплая ладонь погладила волосы, забралась под густые пряди, и спустилась на шею. Я вдруг подумала о том, что тоже не хочу жить в сомнениях.

– Знаешь, Гордеев, когда сегодня на работе я увидела возле тебя Петухову, я кое-что для себя поняла и кое о чем пожалела.

– М-м, о чем же?

Прикосновение было очень приятным и захотелось закрыть глаза, но я решила договорить.

– О том, что не захватила в сумочку спрей от паразитов. Не замечала за собой раньше, но, кажется, я ревнивая. Если она и дальше будет смотреть на тебя так, словно хочет съесть… Дим, я запросто могу ее продезинфицировать или покусать. Я точно не стану тебя ни с кем делить.

Димка засмеялся – тихо и удивительно по-мужски, обнимая крепче. Пророкотал в ухо ласково, только для меня.