В общем, мы часа четыре проговорили в основном о компьютерах, я настроил его систему до наносекундного времени отклика рабочей клавиши и мышки, а потом он открыл пиво, и мы просто поболтали. Его не пришлось много подталкивать на тему Фламмуса. Все белые охранники в академии и половина её сотрудников смертельно ненавидят этого ниггера. Я узнал, что Фламмус не так уж строг к наркотикам, как прикидывается. Он любит покурить травку и обычно после тренировки тайком возвращается в спортзал затянуться парочкой косяков. Причём один, так как не хочет, чтобы его тренер, наставники из НБА и в фан-клубе узнали, что он — нарк. Знаешь, этот проклятый черномазый уже завёл свой вебсайт и фанатский журнал?

— Между прочим, за спортзалом начинается пологий склон, заросший деревьями, — заметила Аннет. — И короткая тропинка, которая идёт до столов для пикников. Столы поставили там пару лет назад как открытую обеденную площадку, но народ, похоже, уже забыл о них. Когда Фламмус выходит с тренировки, в это время года темно, и там никого не будет. Это наше место для нападения.

— А ты в этом навострилась, — усмехнулся Эрик.

— Ерунда, я до смерти боюсь, и если у тебя есть чуточка здравого смысла, тебе тоже должно быть страшно.

— А как насчёт камер слежения? — спросил Эрик.

— Я пытаюсь вспомнить, что там сзади, — проговорила Аннет, положив подбородок на кулак. — Мне кажется, там только одна камера в конце стоянки, и думаю, что Лусиус сам, наверняка, не хочет, чтобы кто-нибудь в комнате охраны заметил, как он курит дрянь. Так что он, видимо, просто прячется за углом или за мусорным баком.

— Мы разведаем это во второй половине дня, — решил Эрик. — На свежем воздухе. Все знают, что мы встречаемся, и если кто-нибудь увидит нас болтающимися там, то подумает, что мы просто пошли туда в укромный уголок целоваться-обниматься.

После школы они вдвоём долго гуляли за спортзалом Эшдауна. Ребята заметили одну камеру на столбе освещения в дальнем конце стоянки.

— Она поворачивается, — отметил Эрик. — Значит, у нас есть секунд тридцать, когда камера не видит часть стоянки. Тебе будет очень трудно болтать с Фламмусом и одновременно следить за камерой.

Аннет огляделась. Похоже, они оказались одни за зданием и могли слышать свистки, звон прыгающих мячей и всплески воды в бассейне внутри спортзала.

— Хорошо, нам надо проверить место у старого обрыва, но я не хочу, чтобы охрана видела, как мы идём туда. Давай пойдём назад ко двору.

Они так и сделали. Аннет следила за камерой, и когда она качнулась в другую сторону, скомандовала:

— Внимание… марш!

Они рука об руку рванули через стоянку и спустились с насыпи до того, как камера откачнулась назад.

— Всё будет выглядеть так, будто мы исчезли с камеры, и если кто-нибудь наблюдал, то подумает, что мы вернулись в городок.

Узкая дорожка, покрытая гравием, спускалась между деревьями по склону холма, вниз к маленькому ручью, текущему вдоль шоссе 212. Внизу у простого дощатого мостика стояли заброшенные столы для пикника, пахло сырым деревом и запустением.

— Это здесь, — сказала Аннет.

— Ты сможешь вытащить его сюда, в темноту, в холодный сырой вечер? — усомнился Эрик.

— Да, ты же знаешь, что я собираюсь ему предложить, — холодно ответила она. — И не спрашивай.

— Ну…

— Я серьёзно, Эрик, — со злостью бросила Аннет. — Не спрашивай! Никогда!

— Ну ладно, — проворчал Эрик. — Тема закрыта. Место — замечательное. В этот день я привезу тебя в школу на своей машине. Мы проболтаемся в библиотеке примерно до половины пятого, то есть до окончания занятий. Фламмусу нужно будет принять душ и отскоблить свой грязный чёрный зад, так что дадим ему ещё полчаса. Если он захочет выкурить хороший расслабляющий косяк, то сможет проскользнуть назад туда около пяти. Я понял со слов Мура, что так Фламмус и действует, и он может за это время сожрать изрядную кучу закусок в столовой. Я приду сюда первым, с пистолетом. Блин, везде эти камеры! Знаешь, как только найдут его тело, то просмотрят каждый диск и проверят передвижения всех и каждого под микроскопом!

— И ещё, посмотри здесь на землю, — заметила Аннет. — Мокрая и грязная сейчас, и будет мокрой и грязной, когда мы сделаем наше дело. Мы уже оставили следы. Видишь?

Она показала.

— Да ещё к тому времени, после пяти здесь внизу будет тьма кромешная, и никто из нас ни черта не разглядит.

— Дерьмо, — вздохнул Эрик. — Верно, здесь совсем не идеально, — признал он. — Так что же, чёрт возьми, нам делать?

Аннет села на один из столов для пикника, не обращая внимания на то, что вода впитывается в её шерстяную юбку.

— Слушай, может, мы слишком всё усложнили, — предположила она. — Это не роман Агаты Кристи, и мы не придумываем сложный сюжет для разгадывания мисс Марпл. Дело больше похоже на убийства мафии, и я как-то видела по телевизору, что одна из причин, что их так редко раскрывают, — крайняя простота. Какого-нибудь бандюка заманивают в плохую машину или бар, пиф-паф, он убит, никакого оружия нет, и никто ничего не видел, а на этом всё зависает. Я знаю, что говорят об осмотре места преступления, о желательности выманить мишень на улицу, в лес, но ведь и стоянка тоже на улице. Давай вернёмся и ещё раз взглянем на стоянку и ту камеру слежения. Представь, что мы просто подстережём его на улице, завалим и затеряемся обратно в кампусе?