— «Генри Лоусон?» — спросил Чарли Рандалл, показывая на книгу.

Она залилась румянцем.

— Правда, мне надо убрать её с глаз долой. Она запрещена. Но я по некоторым причинам к ней возвращаюсь. Вы знаете, что я снималась в фильме «Гроза над Австралией» на натуре на Северной территории, о водителе гонки «Нэскар», перевозящем наркотики из города Дарвина? Этот мой фильм не из лучших, но я совершенно влюбилась в Австралию.

Рандалл открыл книгу, нашёл место и печально прочёл:

— Трудно поверить, что это было написано более ста лет назад, — вздохнул Рандалл. — Лоусон был слишком прав, друзья. Я не критикую Северо-Западную Родину, но там — моя собственная земля, за которую я боролся бы, если бы наши люди послушали Лоусона, или у них было хотя бы две извилины в голове.

— Мы победим здесь, и позднее победим везде, — ободрил его Хилл. — Хотя сначала мы должны победить где-нибудь, захватить какой-нибудь клочок земли, где сможем вырастить несколько поколений белых детей в чистоте, с нормальной психикой и знанием того, кто они есть на самом деле. По-моему, первое сражение при всех обстоятельствах должно произойти здесь, прямо в чреве Зверя.

Молодая женщина пошла на кухню, налила свой чай и вернулась с чайной чашкой в одной руке и кофе в другой, которую она передала Брюеру.

— Барри любит чёрный, но, может, вы хотите со сливками или сахаром, мистер…?

— Можете называть меня Оскар, — ответил Хилл. — А это, эээ…..

Он вдруг вспомнил, что не знает, какое имя Рандалл хотел использовать на этой встрече.

— Мик Данди, — весело подсказал австралиец.

— Вы — крокодил Данди, да? — спросила актриса, бросив взгляд искоса и скривив рот. Эта маленькая гримаска на её лице бросала миллионы подростков в любовную лихорадку целых четыре года, когда в юности она сыграла старшую дочь в комедийном телесериале, который был безвкусен даже по стандартам телесети «Фокс». Но каждый год сериал получал высшие рейтинги только благодаря её красоте, таланту и хорошей работе оператора.

— Я случайно поклонник «Безумного Макса — Воина дороги», — признался Рандалл. — Когда не декламирую стихи.

— Боже, я верю, что вы действительно такой, ведь правда? — спросила она мягко, пристально глядя на него. — Ничего себе! Простите, но вы, ребята, первые другие, ээээ, ну, в общем, первые другие люди, с которыми я встретилась кроме Барри.

— Я не уверен, что Эрика до сих пор действительно верила, что другие вообще существуют, — заметил Брюер.

— О, телевидение иногда напоминает мне о вас.

Тут она посмотрела на Хилла.

— Так что вы выбрали, сливки или сахар?

— Чёрный подходит, мэм, — ответил Хилл.

Они уселись. Эрика Коллингвуд свернулась на диване и взглянула на Брюера.

— Я чувствую, приближается что-то важное? — сказала она, потягивая свой травяной чай.

— Да, — кивнул Брюер. — Эрика мне очень помогает в сборе и передаче информации, — сказал он, обращаясь к мужчинам. — Есть некоторые вещи, которые могут узнать только те, кто занят творческой, а не просто деловой стороной киноиндустрии, и те, кто имеет доступ в любую часть любой студии, которого у меня нет. Эрика — не мегазвезда, но она достаточно известна, так что может пойти в Голливуде практически куда угодно, и никто не усомнится в её праве присутствовать там.

Барри повернулся к ней.

— Эрика, теперь нам нужна ваша помощь в том, что мы называем боевыми действиями. Я уверен, вы знаете, что это означает. Вы должны были понимать, что такой день настанет. Я хочу прямо спросить, хотите ли вы помочь нам в специальной операции, которая, я предупреждаю, может привести к вашему собственному разоблачению и гибели? И я вынужден просить вас решить прямо сейчас, насколько серьёзно вы готовы участвовать в этом деле.

— Вы хотите, чтобы я помогла вам убить людей, — спокойно произнесла она.

— Да, мэм, — подтвердил Хилл.

— Эрика, не мадам, — поправила она. — Предположим, я действительно откажусь? Что вы сделаете, убьёте меня?

Это прозвучало так, будто она находила такую возможность довольно интересной, но ни в коем случае не угрожающей или пугающей.

— Нет, — ответил Хилл. — Мы же не гангстеры. Вы — наш испытанный друг, а мы не убиваем друзей, если они чувствуют, что не могут нам помочь. Вы — не действующий доброволец, а наш актив. Это означает, что вы имеете, по крайней мере, некоторый выбор относительно того, какова будет степень вашего участия.