Все эти меры безопасности направлены против шаек насильников, карманников и взломщиков, уличных грабителей, сексуальных маньяков-рецидивистов, охотящихся за самыми красивыми девушками, чокнутых поклонников, преследующих своих идолов, помешанных фанатиков, жаждущих захватить микрофон на сцене и объявить всем, что космические пришельцы приближаются и заберут нас всех в наш новый дом в Крабовидной туманности, и, прежде всего, — против ненавистных папарацци, которые паразитируют на здешних знаменитостях. Вы должны понять, что не мы одни попытаемся пробраться в театр «Кодак» в этот вечер, и можете быть уверены, что охрана будет по горло занята каждодневным безумием жизни в этом месте.

Хилл вздохнул.

— Итак, теперь мы можем разделить нашу задачу. Проблема атаки подобной цели может состоять из трёх частей. Первая — это прорыв линии охранения противника, или хитростью или силой.

— Ты хочешь сказать, что мы просто подберёмся к дверям как можно ближе и затем ворвёмся внутрь сквозь дым? — спросила Кристина.

— Да, мы можем проделать нечто подобное, — согласился Хилл. — Но при таком подходе возникает несколько трудностей. Во-первых, нам нужна качественная добыча, а не просто количество. Мы здесь не для того, чтобы пострелять охранников и зевак в фойе. Я хочу, чтобы это была точечная хирургия, насколько в наших силах уничтожить как можно больше ключевых фигур, обезглавить верхушку «фабрики грёз», и парализовать её работу. Я хочу не только, чтобы все эти «избранные» наложили в штаны, услышав грохот автоматов, а телохранители вытолкали их через запасные выходы. Мне надо, чтобы они валялись на полу в крови.

Вторая трудность — это грубый метод выполнения, а он будет выглядеть грубым и небрежным в глазах широкой публики. Мне хочется, чтобы все были поражены и ошеломлены нашим замыслом, нашей хитростью и нашими стальными нервами, тем, как мы разделались с этими тварями. И потом, какие потери мы можем понести при такой лобовой атаке? 30 процентов? Половину? Больше? У нас здесь двадцать четыре лучших бойца Добрармии — мужчины и женщины — а будет ещё больше. Они направлены сюда, чтобы выполнить задачу: вывести из строя это смертельное оружие, выбить его из рук ЗОГ, и если мы напрасно погубим жизни наших храбрейших и лучших товарищей при штурме как камикадзе, мы не только не оправдаем их доверия, но и поставим под угрозу наше дело.

— Согласен, — кивнул Рандалл. — Я скорблю о каждой капле крови белых, пролитой на этой войне. Напрасная потеря жизней добровольцев недопустима. Это не только неправильно, это — опасно. Нужно помнить, что противник может отдать сто жизней за одну нашу, и всё равно у него сохранится численный перевес.

— Поэтому мы должны найти какой-то способ проникнуть внутрь, незаметно расставить наших стрелков по местам, а затем открыть огонь, когда можно будет нанести противнику наибольшее поражение, — сказала Кристина.

— Точно, — сказал Хилл.

— Вы решили использовать стрелковое оружие, а не бомбу? — спросил Брюер.

— Да, по психологическим и практическим причинам, — ответил Хилл — Бомбу, достаточную для обрушения этого дома, нужно заранее очень точно установить, и только в требуемой точке, а мы, в сложившихся обстоятельствах скорее всего, сделать этого не сможем. У нас нет почти никаких шансов пронести такой большой заряд через охрану, правильно разместить его и поставить детонатор за полчаса между проверкой с собаками-ищейками и поднятием занавеса. Будет слишком много камер слежения и слишком много людей, слоняющихся по всему зданию. Мы должны придумать какой-то способ провести наших людей на место, и затем они по готовности без заминки начнут атаку. Чем дольше мы ждём, тем больше шансов, что кто-нибудь заметит что-нибудь на камере слежения, или кто-то наткнётся на одну из огневых позиций, увидит оружие и маски.

— Сколько человек ты предлагаешь мне взять внутрь? — спросил Рандалл.

— Нужен ты сам и ещё шестеро, — ответил Хилл. — Два снайпера, два гранатомётчика и два автоматчика прикрытия. Я предлагаю ввести две группы из снайпера, гранатомётчика и автоматчика в каждой, а сам ты будешь там, где необходимо.

— Наш человек в «Центурионе» говорит, что он также готов помочь, если представится возможность, — вставил «Талантливый мистер Рипли». — Чтобы заставить нормального человека возненавидеть этих избранных до глубины души, нет средства лучше, чем поработать в их охране.

— Кот, ты давно считаешься лучшим снайпером, — сказал Хилл. — Кого ты предложишь на роль лучшего стрелка поддержки?

— Рона Колчака, — без колебаний ответил Локхарт.

— И Гаусса с Джимми — автоматчиками, — предложил Рандалл.

— Согласен, — сказал Хилл. — Теперь остались гранатомётчики. После того, как гранатомётчики бросят гранаты, они будут прикрывать снайперов и поддерживать автоматчиков из каких-нибудь короткостволов, «Узи», «Tek-9», что-то вроде этого.

— Я хочу пойти с ними, — сказала Кристина.

— Нет, — сказал Хилл. — Крис, ты выполняешь слишком важную для штурмовой группы работу. Ты нужна нам на своём месте.

— Мы совершенно не сомневаемся в твоей смелости, товарищ, — сказал ей Рандалл. — Всем, кто в курсе того, где ты была последние два года, такая мысль даже не придёт в голову. Но ты должна понять, что некоторые из нас или все мы очень можем не вернуться назад, и я в том числе. Ты — часть нашей Тройки, и мы не можем рисковать потерять одновременно больше, чем одного из нас. Потеря двоих или, Боже упаси, даже троих из нас, лишит штурмовую группу боеспособности. Добровольцы размещены здесь на огромной территории и даже не знают, как найти или связаться с другими группами. Именно поэтому ни ты, ни я, ни лейтенант Хилл не могут ходить на боевые задания вместе.