— Боже мой, у вас там должна быть настоящая шпионская сеть! — воскликнула Джулия. — Есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь?

— Да, у нас действительно есть там шпионская сеть, но на самом деле я узнал о твоей встрече с ФБР из Интернета. Если быть точным, на сайте HollywoodGossip.com.

— Прелестно, — сказала Джулия с усмешкой, озадаченно садясь на кровать. — Тогда, я полагаю, ты знаешь, зачем я приехала? — спросила она.

— В общих чертах, да, хотя признаюсь, что очень хочу услышать подробности от тебя самой, — признал Хэтфилд.

— Я сказала тем типам в Голливуде, которые послали меня сюда, что не уверена, не пристрелишь ли ты меня, когда мы встретимся, зная, от кого я приехала, — сказала Джулия. — Полагаю, что сейчас мне надо беспокоиться, но не думаю, что попала в ловушку. Ведь это ты, в конце концов.

— Ну да, это я, — слегка улыбнулся Зак. — Нет, тебе не надо беспокоиться. Я не собираюсь в тебя стрелять.

— Хорошо, теперь, когда мы с этим покончили, хочешь, чтобы я сделала заявление сейчас? — спросила она. — Или меня проведут с закрытыми глазами на секретную встречу на складе или в пещере, и я сделаю доклад перед длинным столом, за которым сидят мужчины в масках под большим нацистским флагом? Я не иронизирую, честно. Правда, я понятия не имею, как вы, народ, действуете, и чего можно ожидать.

— Хорошо, как я говорил, мне интересно послушать, что ты должна передать, просто из любопытства, но фактически я не имею полномочий, чтобы согласиться на что-нибудь из того, что я думаю, ты хотела бы предложить нам, — пояснил Хэтфилд. — Я — только полевой командир с определённой зоной ответственности, и не имею никакого отношения к ударной группе «Стоп, режиссёр» или операции «Мы не в восторге».

— Отношения к чему? — переспросила она.

— Мы называем эту кампанию «Мы не в восторге», а спецгруппа, которой поручено её выполнение, имеет кодовое название «Стоп, режиссёр», потому что мы навсегда остановим множество режиссёров. Немного нацистского юмора для тебя.

— Очень немного, — насмешливо заметила Джулия.

— В любом случае и в любое время, когда ты будешь готова, я представлю тебя товарищу из Совета Армии, и вы с ним можете поговорить, в моём присутствии или без, как тебе будет удобнее. Потом мы звоним Уолли Посту, ты возвращаешься по реке, и посмотрим, что из этого выйдет.

— Э-э, я уверена, что не должна спрашивать, но этот парень Уолли, похоже, очень хорошо осведомлён о тебе и здешних делах. Он — один из вас или один из них?

— Уолли — это тип, который исторически процветает в ситуациях, подобной нашей, играет на чужих разногласиях и смотрит, сколько денег получит от обеих сторон, — ответил Зак. — После войны мы взвесим его дела, и если он в итоге играл больше на нашей стороне, то наградим медалью. А если он играл больше на их стороне, то расстреляем.

— Боже мой, ведь ты действительно думаешь, что вы победите! — сказала она мягко и удивлённо покачала головой.

— Да, я верю, что мы этого добьёмся, — сказал Зак. — Сначала не был уверен, но теперь верю.

— Ты сначала сомневался?! — воскликнула она. — Тогда почему, Зак? В каком-то смысле это именно то, зачем я приехала, чтобы спросить тебя. Почему?

— Потому что на нашей стороне правда, — спокойно ответил Хэтфилд. — Сначала потому, что так сложились обстоятельства у моего друга, которого ты тоже раньше знала. Когда это оказалось единственным, что я мог сделать и жить в согласии с самим собой. Но я в любом случае попал бы в Армию, Джул, потому что это правильно. Я не буду углубляться дальше, потому что не уверен, что ты поймёшь. Это не снисходительность; я действительно думаю, что ты не сможешь понять. Не обижайся, но у тебя для этого нет нужного жизненного опыта.

Всего несколько месяцев назад всё в твоей жизни шло нормально или настолько нормально, насколько это возможно для любого в этом бардаке. У тебя была хорошая и довольно интересная работа, место в структуре ЗОГ и все небольшие привилегии и предметы роскоши, которые это место подразумевает. Ты была своим человеком. Соблюдала правила, и система вознаграждала тебя за послушание. Так что я правда не думаю, что ты можешь понять, на что это походит, если находиться вне системы и знать, что из-за твоего цвета кожи и происхождения тебя никогда в жизни не допустят в систему. И ты всегда будешь отрезан от земли и мира, который создали твои собственные предки. Мы возвращаем себе этот мир, Джул. Или хотя бы его часть.

— Оставим в стороне мою жизнь, которая, поверь мне, не такая чудесная и счастливая, как ты, похоже, думаешь, но скажи, зачем всё это делается? Неимущие восстали против имущих?

— Нуу… это — очень упрощённое представление, но, в общем, да. Думаю, именно из-за этого и совершается, в конечном счёте, большинство революций. Последним толчком в нашем случае было то, что имущие оказались настоящим злом, и у неимущих действительно отняли всё, что принадлежит им по праву.

Пойми, Джул, я впервые более чем через десять лет увидел тебя и не хочу портить встречу политическими спорами, — искренне проговорил он. — Астория Хай, я играю в футбол, ты — болельщица, наша прогулка по Марин Бульвар, и после мы просим Тэда купить нам пиво, наша тусовка — всё это давно в прошлом. Ты стала женщиной, а я — мужчиной, которым сделали меня Ирак и Америка, так что давай остановимся на этом, хорошо? Как ты жила, Джул, я имею в виду на самом деле? Ты счастлива? Яркие огни города всё ещё сверкают? Всё там оказалось так, как ты и мечтала?

— Боже, ты говоришь прямо как моя мать! — засмеялась Джулия. — Я только что прослушала её сольное выступление внизу за ужином! Предполагаю, что следующим будет твой тактичный вопрос, есть ли у меня парень?

— И есть? — проговорился Зак. — Прости, прости меня, Джул, это нахальство с моей стороны. Я имел в виду, я слышал, что тот актёр.

Джулия покачала головой.

— Я не хотела бы говорить о нём, если ты не против. И не быть грубой или ставить тебя на место или ещё что-нибудь, Зак, пойми меня правильно. В некотором смысле я знаю, что ты имеешь право интересоваться, даже если это было с нами четырнадцать лет назад. Просто это была ошибка, и я до сих пор не могу поверить, что была так глупа, что почти вляпалась в самую дешёвую и банальную голливудскую драму с наркотиками, какую только можно вообразить. Боже, я была почти конченой идиоткой!