Все камеры и почти 200 миллионов пар глаз по всему миру теперь были устремлены на Роланда Роллинза, когда он подошёл к краю берега, вынул трубку изо рта и положил руки на бедра, выпятив грудь в медалях и лентах. Он избрал для посрамления не одного, а двух знаменитых белых, Макартура и Юлия Цезаря, и украл их слова так точно, насколько смог.

Роланд Роллинз заявил всему миру: «Я пришёл, я увижу, и я должен победить!»

Возвышаясь над Сансет Бич, Зак Хэтфилд поднял рацию к губам и прокричал в неё команду открыть огонь. «Свобода!»

200 миллионов зрителей по всему миру увидели, как тело Роланда Роллинза разлетелось на куски, когда пять пуль калибра 12,7 мм врезались в него, подбросили вверх тормашками и закрутили высоко в воздухе, как взлетевший воздушный шар, и, наконец, скинули в море, где он закачался в волнах, похожий на мешок с грязным цветным бельём.

Роланд Роллинз умер ровно в 5:45 утра или в 0545 часов, если использовать военные обозначения, как раз когда золотой восход солнца затопил пляж сияющим янтарным светом. Среди 200 миллионов зрителей, которые видели гибель Роллинза, были капитан Мерил Сандовал и лейтенант Дональд Хакер, наблюдавшие прямую спутниковую передачу на мостике «Хигби». Они оба поражённо увидели на экране как Роллинза подбросило и закрутило в воздухе как чучело на ветру. Одновременно они услышали хлопки и скрежет, доносящиеся с берега, как будто кто-то рвал большой лист картона. На телемониторе были видны искры, отлетавшие от стального корпуса судна и высокие брызги песка и воды, когда пули, врезались в берег и прибой.

Потом камера свалилась, и они увидели только часть пляжа и пенящийся край набегающей волны, с кругами от ударов визжащих шальных пуль. Примерно через минуту перед камерой шлёпнулась оторванная рука, и не было никакой возможности понять, кому она принадлежала.

— Группа на берегу докладывает, что находится под обстрелом с земли, капитан, — сказал лейтенант Хакер, небрежно отдав честь, так что только полная дура не поняла бы, что это саркастическое презрение. — Похоже, что кое-кто кроме морских ежей всё-таки поджидал нас на этом берегу, мэм. И вы приплыли прямо к этому месту. Поздравляю.

Сандовал хватило ума, чтобы сохранить спокойствие, понимая, что сейчас ей нужно выпутаться из этого кризиса, прежде чем посвящать остаток своей карьеры поиску оправданий и прибиванию кожи Хакера к двери люка. Она схватила рацию и вызвала мостик осаждённого парома.

— «Вентура», это капитан Сандовал, — сказала она. — Капитан Малвани, какова у вас обстановка?

— Обстановка такова: с берега по нам стреляет множество народу, — ответил Малвани сухим тоном. — В основном пока из стрелкового оружия, хотя только что сбили шпиль из РПГ.

Сандовал и Хакер слышали звон и лязг рикошетов, и можно было понять, что по мостику бьют пули.

— Не то, чтобы нам был нужен какой-нибудь из наших якорей, так как по какой-то странной причине я, похоже, сознательно посадил свой корабль на мель, вопреки здравому смыслу и тысячелетней азбуке мореплавания. Теперь мне интересно, зачем чёрный осёл приказал мне сделать это? И почему ослица из Береговой охраны не поддержала меня, когда я пытался объяснить ему, что делать это глупо?

— Взаимные обвинения позже, капитан, — выкрикнула Сандовал, борясь с нарастающей паникой. «Конечно, разве не её следовало обвинить в этом?» — Чем вам помочь, «Вентура»?

— Чего я хочу от вас? — раздался голос Малвани, полный недоверия. — Чего я хочу от вас…?

Хакер почти видел вены на лице и шее Малвани, которые вот-вот лопнут от ярости и неверия, и надеялся, что сам он выглядит не так красноречиво.

— Ладно, капитан Сандовал, — продолжил Малвани, явно героически пытаясь овладеть собой. — Давай подумаем. Вооружённые повстанцы ведут огонь по моему судну и людям на нём. Так как из-за твоих тупых приказов мы не можем сдвинуться с места и убраться из под огня, и видим, что ваш вооружённый боевой корабль торчит здесь с разными пушками на борту, готовыми к стрельбе, как ты думаешь, можно было бы, мэм, ах, как бы мне выразиться? Может, начать стрелять в этих негодяев на берегу?

— Я полагаю, что в боевой обстановке общепринято открывать ответный огонь, мэм, — сказал Хакер с невозмутимо серьёзным лицом.

— У-у-у, ради Бога, дай мне Хакера! — взревел капитан Малвани по радио.

Хакер выхватил ручной микрофон у ошеломлённой Сандовал, не спрашивая её разрешения. Он понимал, что как старший по званию белый мужчина на борту в любом случае пойдёт под суд военного трибунала, так что стоило попробовать спасти положение на месте.

— Дерек, это — Дон, — сказал он по рации. — Можешь сказать, откуда этот огонь, и сколько их там примерно?

— Понятия не имею, Дон, но подонков много, — ответил Малвани. — Гораздо больше сотни, если только одной. Главным образом лёгкое оружие, много «АК», судя по звуку, но также «М-16» и, по крайней мере, несколько ручных пулемётов разных видов, плюс РПГ и чёрт знает что ещё. Похоже, основной огонь ведётся с цепочки дюн примерно в 100 метрах, под углом около сорока пяти градусов слева по носу. Не вижу ни одного из них. Должно быть, они хорошо окопались.

Несколько человек из ФАТПО ведут ответный огонь с палубы из собственного стрелкового оружия, так что мы не даём им поднять голов, но мы застряли на этом проклятом берегу и просто торчим под обстрелом. Даже если вы смогли бы подать буксиры, за время, когда мы под огнём заведём и закрепим тросы, буксиры не смогут снять нас, потому что тогда начнётся отлив, и мы окажемся на берегу. Вы должны задействовать свои пушки и зачистить этот берег, заставить повстанцев отойти, но вам нужно отойти от нашей кормы, чтобы стрелять по ним.