— Не знаю. А что, это обязательно? — спросила я с сарказмом, хотя он явно не считал это смешным. — Я ведь не та барышня, которая жить не может без цветов и шоколада. Мне не нужна эта ерунда. — К тому же, кто знает, выпадет ли нам еще один шанс? Я не хотела упускать случай — нужно было жить моментом и все такое.

— Никому не нужна эта ерунда, — сказал он тихо, — но я все равно считаю, что ты этого заслуживаешь. — На его лице отразилась борьба, а в глазах — противоречивые чувства. Все сменилось отрешенностью, и он полностью отстранился от меня, усевшись на край кровати… вне моей досягаемости.

Что ж, это быстро меня отрезвило.

Дернув простыню, я укуталась в нее, а затем прислонилась спиной к изголовью кровати.

— Я хочу сделать это правильно, Джемма. — Запустив пальцы в свои темные волосы, он посмотрел на меня. — И я хочу сделать это по правильной причине.

Что-то в его тоне меня смутило.

— По какой еще правильной причине?

— Потому что ты любишь меня, а не боишься, что тебе не выпадет второго шанса. И не для того, чтобы доказать отсутствие у тебя кровной связи.

Я опустила глаза, поняв, что он меня подслушал.

— Это не единственная причина, — возразила я.

— Знаю, но это одна из причин, и меня это расстраивает.

— Я не хотела, чтобы это так выглядело. — Я отвернулась, не в силах выдержать его удрученный взгляд. — Мне просто снова хотелось почувствовать себя собой, провести хоть одну нормальную ночь, не ощущая бремя всего мира на своих плечах.

Он положил руку мне на ногу, снова привлекая мое внимание.

— Так будет не всегда.

Я с сомнением посмотрела на него.

— Я об этом позабочусь, — пообещал он. — Ради тебя я разнесу мир на части и соберу его заново, если понадобится.

Я улыбнулась ему, вспомнив, что говорил мне Трейс из будущего, и что он пообещал мне тогда в моей комнате.

Потянувшись, он взял меня за бедра и притянул на кровати поближе к себе.

— К тому же, когда мы решим это сделать, — добавил он, убирая прядь волос с моих глаз, — это будет каким угодно, но только не нормальным.

Жар прилил к моим щекам, когда он наклонился вниз и коснулся губами моих губ.

Что-то мне подсказывало, что ничто с Трейсом не будет скучным и обыденным, как у нормальных людей.

Остаток ночи мы провели наедине в моей комнате, в объятиях друг друга, словно не зная, что мы можем жить по отдельности. И пока мы оба флиртовали на грани нашего навсегда, ни один из нас не решился перейти эту черту снова.

24. КРОВАВЫЙ СПОРТ

Почти весь вечер пятницы я провела тренируясь с Габриэлем в Храме. Я понимала, что должна заниматься, хотя могла бы придумать сотню куда более приятных занятий для пятничного вечера. Чем усерднее я тренировалась, тем больше увеличивались мои шансы в столкновении с Энгелем, или с кем бы то ни было, кто представлял угрозу для меня или дорогих мне людей.

Кажется, Габриэль был впечатлен моим прогрессом. Он ощутил сдвиг в том, как я стала относится к своим тренировкам — серьезнее.

— Неплохой тэйкдаун, — сказал он, делая мне комплимент после того, как я выбила почву из-под его ног и повалила на спину. Он упал на мат, и никогда еще не выглядел таким гордым мной.

— Спасибо. — Я самодовольно улыбнулась и протянула ему руку.

Он схватился за нее и быстро поднялся на ноги с кривоватой улыбкой на лице.

— Ты с каждым днем всё сильнее, Джемма. Это лишь вопрос времени.

— Ты о чем? — спросила я, поправляя «конский хвостик».

— О том, что вскоре я тебе больше не понадоблюсь. — Он в знак подтверждения своих слов слегка кивнул.

В сердце внезапно почувствовалась грусть при мысли, что мои тренировки с Габриэлем могут закончиться. Он стал для меня большим, чем просто временным Наставником. Он стал моим ментором, другом, человеком, на которого я всегда могу рассчитывать — он мог прикрыть мне тыл, перебросить через плечо и унести домой, если я выпью слишком много.

— Я не уверена, что готова.

— Но будешь, — твёрдо заявил он. — Это именно твое предназначение. Как только заклинание полностью падет, ты почувствуешь тягу — тебя будет звать само твое призвание.

— Дядя не считает, что у них получится разрушить заклинание без талисмана, — сказала я, пытаясь по его лицу понять ход его мыслей. — Он что-то говорил про древний ритуал.

— Призыв. — Его оливкового цвета глаза тут же потускнели, когда он произнес это слово.

— Это плохо?