Другой вопрос и посложней — когда подключить к делу Бада Фоли. Или, скорее, стоит ли вообще прибегать к его услугам. О’Хара стащил с темечка широкополую шляпу и похлопал ею по левой ноге, смахивая капельки дождя.

Проклятый ливень! Если он умыкнет девицу прямо сейчас, Макнайт, несомненно, настигнет его.

Но был шанс, что украсть девчонку попытается сам Макнайт, поэтому он, Краскер, мог бы последовать за ними и в нужный момент убрать Макнайта. А когда молодого человека не станет, он слегка порезвится с девчонкой. Получив перед смертью хоть какое-то представление о мужчинах, она умрет.

А теперь ему надо отправиться к тому каравану, с которым путешествовал Бад. Краскер заржал, как жеребец. Он вынудит Бада расправиться с Таннером, но наградой этому олуху станет пуля. О’Хара громко втянул в себя воздух, харкнул на покосившийся крест и уселся на свою невыезженную лошадку. Лошадь встала на дыбы, но О’Хара, вонзив ей тяжелые подковки в бока, заставил кобылу пуститься вскачь.

Прижавшись к шее лошади, Краскер решил, что Баду не светит получить даже трехпенсовик за эту работу.

Эбби шла, с трудом передвигаясь по грязи. Глина налипала на башмаки и приставала к подолу юбки, но Эбби не замечала этого. Она переставляла ноги почти механически: левая… правая, сначала одна, потом другая. Другие женщины то и дело подходили к Эбби и выражали ей свое соболезнование в связи с кончиной папы. Смерть была верной попутчицей переселенцев, но люди хотят жить… Мало-помалу все оставили Эбби, вернувшись каждая к своим делам и заботам, а девушка продолжала свой одинокий путь, сопровождаемая быками и печальными мыслями.

Декстер исповедовал мужчину с переломом бедра, Эбби искренне сочувствовала больному и его семье, но была довольна тем, что это печальное событие избавило ее от назойливого присутствия Декстера. Вряд ли она сможет выносить его общество каждый день. Что касается Таннера… то она не знала, что и думать о нем.

Девушка не видела его с тех самых пор, как он рассказал ей невероятную историю о ней самой, правда, она всеми силами старалась не искать встреч с ним. Тем не менее, у нее несколько раз появлялось чувство, будто за ней наблюдают.

Без сомнения, он по-прежнему думал, что сможет убедить ее уехать с ним в Чикаго. Но совершенно ясно, что, как только она выйдет замуж за Декстера, Макнайт сдастся и оставит ее в покое. Тогда почему при одной мысли о том, что он уедет, у нее начинает болеть грудь?

По звуку шлепающих по грязи копыт Эбби поняла, что сзади к ней приближается всадник. Нервы у Эбби были натянуты как струна. Приблизившись к девушке, всадник снял шляпу, и, к разочарованию Эбби, им оказался вовсе не Таннер, как она надеялась, а О’Хара.

— Мисс Морган… то есть … я хотел сказать, мисс Блисс, — произнес Краскер, слегка свешиваясь с лошади. — Примите мои соболезнования.

Эбби постаралась скрыть чувство омерзения, которое вызывал у нее этот человек.

— Спасибо, мистер О’Хара.

— Теперь, когда вы остались совсем одна на этом свете, вам придется трудно.

Эбби старалась не встречаться взглядом с собеседником.

— Вряд ли я останусь одна.

Завтра я выхожу замуж, подумала Эбби, но не могла заставить себя вслух произнести то, что было ей самой неприятно.

— Вы, наверное, правы. Такая милашка, как вы, никогда не останется в одиночестве, — и бросив ей на прощание грязную ухмылку, Краскер пустил несчастное животное галопом.

Фигура О’Хары уже рассеялась в надвигающихся сумерках, а Эбби все еще убеждала себя, что нельзя позволять себе расстраиваться из-за каждого слова, умышленно брошенного каким-нибудь проходимцем. Краскер был грубым и невоспитанным человеком! Но как ни уговаривала себя Эбби, она никак не могла избавиться от дурного предчувствия. Краскер был человеком, который обязательно попытается воспользоваться чужой неопытностью, если будет уверен в безнаказанности своих поступков. Отец предупреждал, что караван кишмя кишит подобными людьми. Такими, как О’Хара. И как Таннер.

Разница между Краскером и Таннером заключалась, по мнению Эбби, в том, что один из них обладал хотя бы видимостью манер, что позволяло ему скрывать бесчувственное, холодное сердце. Оба они видели человека прежде всего в дурном свете, выискивали его слабые места и решали, как использовать нового знакомого с выгодой для себя.

Эбби не удивилась бы, если бы узнала, что Краскер был замешан в нападении на Ребекку Годвин. Эта мысль случайно пришла ей в голову. У нее не было никаких доказательств, только интуиция. Но неожиданно девушка поняла, что убеждена в справедливости своего подозрения. Этот человек относился к женщине, как животное.