Илья включил в машине свет и протянул Арсению ту общую фотографию, которую прихватил с собой из особняка.

— Это твои родители? — он указал пальцем на Соню и Бондаренко. Илья видел, как Арсений закусил губу, большим пальцем здоровой руки провел по лицу Сони, а потом слабо кивнул. — А этих двоих ты знаешь? — Илья указал на Ярмолинского с женой. Арсений смотрел внимательно, а затем отреагировал как-то странно: занервничал, стал шарить по карманам. Неуклюже выудил из кармана мобильник, что-то написал. Илья смотрел внимательно и с удивлением, а Арсений, совладав с телефоном, протянул трубку Илье. Тот посмотрел на дисплей.

«У мамы Ани была такая цепочка, с подковой. Мама Аня говорила, что ей подарили эту подкову, когда она чуть не умерла».

— Какая цепочка? — Илья почесал внезапно заколовший шрам на щеке.

Арсений вернул Илье снимок и показал на миниатюрную женщину, на шее которой сверкала бриллиантами золотая подкова. Эксклюзивная работа, Илья не сомневался. Руку гениального ювелира Аристарха Белого не узнать было невозможно — Илья сам обращался к его услугам. Обручальное кольцо его авторства Илья так и не подарил Ане. Но ничего, он еще успеет. Сейчас вопрос в другом.

Белый всегда делал украшения в единственном экземпляре и никогда не повторялся. А раз вещь эксклюзивная, то оказаться у Ани она могла только одним способом — Марта подарила. Но где? При каких обстоятельствах они могли встречаться? Арсений написал, что Аня ему говорила о смерти. Подкову ей подарили, когда она едва не умерла. Когда, где это было?

Рядом застонал Арсений, а Илья неожиданно понял — Первомайская больница. Вот где Аня встретилась с Мартой. Это единственное место, потому что цепочка могла появиться у Ани только после ее исчезновения. Значит, нужно съездить в эту больницу и поговорить с персоналом. Пока это единственная ниточка к Ане. Был еще напарник таксиста Зуева, но это путь к другому делу.

Сейчас на первом месте — найти Аню, пока она жива. А что-то подсказывало Илье, что это может продлиться недолго. Поэтому необходимо спешить.

И первая остановка — Первомайская больница. Заодно и Арсения подлечат.

Лето, 2014 год.

До Первомайского доехали, когда уже рассвело и солнце робкими лучами окрасило поселок в золотисто-розовые тона. Красивое утро.

Илья выпрыгнул из машины и втянул носом прохладный утренний воздух с примесью хвои. Именно в такие моменты природа торжествовала над техническим прогрессом, и на улице не воняло выхлопными газами, а пахло жизнью.

Илья оглянулся на вылезшего из машины бледного Арсения и почувствовал, как в груди защемило от неясной тоски и боли. Боли за этого малознакомого ребенка, который с каждой минутой, по непонятным Илье причинам, становился родным. И ему вдруг подумалось, что он бы хотел иметь такого сына, как Арсений: упертого, отважного, готового отдать жизнь ради близких, ради матери. Не зря ведь он называл Аню мамой. Илья мотнул головой, стряхивая наваждение. Арсений ему не сын, у мальчишки есть отец. Подонок, которого Илья был готов убить при первой же встрече, но отец. А родителей, как известно, не выбирают. Как и детей. А жаль.

— Как рука? — спросил Илья, участливо посмотрев на мальчика. Арсений вымучено улыбнулся. Ямочки на щеках, россыпь веснушек у носа с горбинкой, детское угловатое лицо — самый обычный ребенок. И только глаза делали его взрослым, лет на десять старше, чем простые…А ведь Илья даже не знает, сколько мальчишке лет. — Тебе лет-то сколько?

Арсений показал пальцами здоровой руки — тринадцать.

— А где родился, когда? — Арсений непонимающе посмотрел на Илью. — Я же ничего не знаю о тебе, а я, в конце концов, за тебя отвечаю.

Арсений остановился на полдороги, настрочил на мобильнике: «25.12.2001, Венеция».

— Ты родился в Италии? В Рождество? — Илья не смог скрыть удивления. Судьба то и дело подкидывала ему кадры из прошлого. Наивного, счастливого прошлого, когда они были влюбленными в жизнь и друг друга детьми. Шальными фаталистами. Илья и Соня, мать Арсения. Зачем? Почему именно сейчас?

Арсений кивнул немного огорченно, как показалось Илье. Больше Илья ничего спрашивать не стал.

В молчании они вошли в больницу.

Дежурный врач, широкоплечий смуглый мужчина лет сорока, констатировал вывих плечевого сустава. Но для большей уверенности отправил Арсения на рентген. Рентген диагноз врача подтвердил, а медсестра, водившая Арсения на обследование, сказала, что у Ильи замечательный сын.

— Настоящий мужчина, — говорила она, улыбаясь. — И так на вас похож, просто с ума сойти. И лицо, и походка, и… — Илья усмехнулся, провел пятерней по волосам. Знала бы она, что он совсем чужой этому мальчику. — Вот-вот, он и волосы поправляет также. Сразу видно — сын отца.