— Племянник, — мягко произнёс он, встревоженно щелкая языком. — Я не говорю, что у меня имеются действительные сведения об этом. Я не говорил этого. Пожалуйста, не пойми меня неправильно.

Слова Ревика прозвучали хрипло.

— Ты это подозреваешь.

— Я бы хотел, чтобы мы это обсудили, да. Я бы хотел, чтобы мы попытались поговорить с ней, пока не поздно.

— Ты думаешь, она верна ему?

Салинс вздохнул и отпустил его руку. На мгновение единственным звуком в комнате осталось потрескивание дерева в камине, испускавшее дождь искр.

— Я задавался этим вопросом, да, — неохотно сказал Салинс. — В её свете есть противоречия, — помедлив, он с сожалением в голосе добавил: — В некоторых этих… аномалиях я ощутил лидера Адипана. Следы того, что он обучал её этому… кое-каким навыкам глубинных щитов. Кое-чему, находящемуся за пределами тех щитов, о которых тебе известно.

Ревик не шевелился.

Казалось, долгое время ничто вообще не проникало в его сознание.

Затем он кивнул, всё ещё глядя в огонь. Вытерев глаза, он вновь кивнул, крепче скрестив руки на груди.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он.

Салинс издал урчащий, едва слышный щелкающий звук.

— Я хочу, чтобы ты спросил её, племянник, — ласково сказал он. — Я хочу, чтобы ты спросил её и дал ей выбор, — он любяще похлопал элерианца по руке. — Она ещё может удивить тебя, брат Сайримн. Действительно может. Что бы она ни твердила себе на начальном этапе относительно её роли здесь, я полностью уверен, что ты влияешь на неё на глубинном уровне, племянник.

Ревик покачал головой, вновь стиснув зубы, но пожилой видящий перебил его.

— Дай ей шанс, племянник, — мягко сказал он. — Она хочет получить причину остаться. Подозреваю, что она хочет этого больше всего на свете. Так дай ей эту причину.

— Как? — спросил Ревик.

Салинс задумчиво прижал палец к губам.

— Нет нужды выдвигать обвинения. Пока что нет. Пока мы не узнаем её позицию, — пожилой видящий вновь издал урчащий звук, поглаживая его по руке. — Спроси у неё, чего она хочет. Предложи ей альтернативу тому, чтобы быть марионеткой Адипана и Семёрки. Пекин остался в прошлом, брат Сайримн. Ты знаешь её намного дольше, чем она знает его, и неважно, какими талантами он обладает. Какую бы ложь и доктрины он ни вбил в её головку…

В его последних словах прозвучала злость, и он посмотрел на Ревика.

— Она принадлежит тебе, Нензи, — тише продолжил он. — Всё закончится на вас двоих… — он процитировал: — «Какие бы перипетии и сложности не вставали на их пути, заставляя их воссоединиться».

Подумав об этом, Ревик вытер слезы с лица. Вновь почувствовав, как его горло слегка сдавило, он заставил себя выдохнуть, чувствуя, как тяжесть в груди ослабевает, пусть даже самую чуточку.

Затем он кивнул, взглянув на пожилого видящего.

— Да, — вновь кивнув, он вытер слезы с глаз, а старик похлопал его по спине. — Да, — повторил он. — Ладно. Это я могу.

Старик просто сидел с ним, крепко держа его руку костлявыми пальцами.

Что-то не так. Я чувствовала это каждой частью своего света. Это вибрировало во мне как мягкое предупреждение, такое отдалённое в белой колонне, находившейся над моей головой, что я едва это слышала.

Мягкий импульс предупреждения.

Тёплый, наполненный сердечностью и состраданием.

Там жила забота; она напоминала мне о Вэше.

Но мысль о нём вызвала свежий прилив печали. Я скучала по нему. Я скучала по всем ним. Как бы я ни привязывалась к местным видящим, металлические нити конструкции совсем не походили на тот высокий белый свет, который жил вокруг Семёрки и особенно вокруг самого Вэша. С каждым днём я всё сильнее ощущала различие — а после той ночи в общей комнате это, похоже, сделалось ещё более явным. Когда все их света побывали во мне, это меня тронуло, но это не то же самое.

А ещё это всё сильнее завлекало меня в металлические нити того серебристого света.

Они все преданы своему делу.

Они все до одного присягнули на верность Сайримну, но — что для меня куда более важно — они присягнули на верность Салинсу, а значит, и Дренгам.

«Мне надо выбираться отсюда», — осознала я в какой-то панике.

Мне нужно вытаскивать нас обоих отсюда, и как можно скорее, пока…

— О чём ты думаешь, жена? — спросил он.

Поколебавшись, я встретилась с ним взглядом. Увидев там пытливость, едва-едва маскируемую улыбкой на его губах, я напряглась. Я обдумала разные ответы, которые могла ему дать, затем вышвырнула их из головы и просто сказала ему правду. Более-менее.