Воцарилось молчание. Затем выражение его лица напряглось.

Я видела, как он всматривается в мои глаза, словно старается подумать над моими словами.

Наконец, он вздохнул, слегка прищёлкнув языком. Он сделал шаг назад, провёл пальцами по своим чёрным волосам. Я смотрела, как он расстёгивает липучку на запястье, разматывая длинный хлопковый бинт, которым были обмотаны его руки для спарринга.

Он не поднимал взгляда, когда заговорил. Он не смотрел мне в глаза.

— Элли, они предоставляют много ресурсов, — сказал он. — Ресурсов, которых, честно говоря, у нас не было бы, если бы мы отказались от их помощи. Они не вмешивались…

— Не вмешивались? — я издала отрывистый смешок. — Да и с чего бы им? Ты сделал всё, о чем они тебя просили… и даже больше, на самом деле.

Он поднял взгляд, перестав разматывать бинт на второй руке.

Его челюсти напряглись ещё сильнее. Затем он вновь пожал плечами.

— Ты не использовала их для своего щита, — сказал он. Увидев моё непонимающее выражение, он пояснил: — В Сан-Паулу, Элли. Во время миссии в Секретариате. Ты отсоединила щит Дренгов. Ты использовала свой собственный. Они не вмешивались.

Я издала очередной невесёлый смешок.

— Конечно, они не вмешивались, — сказала я. — Они и меня теперь обхаживают… может, даже больше, чем ты. Теперь они не откажут мне ни в чём, — мой подбородок напрягся. — Кроме тебя. Это единственное, что они мне не отдадут. Верно, муж? Я не могу получить тебя.

— Элисон… — произнёс он.

— Что, ты думаешь, я идиотка? — я чувствовала, что мой голос становится хриплым от эмоций. Я всё равно продолжила прежде, чем успела остановить себя. — Или ты правда не понимаешь, как это работает? То есть, ты будешь моей правой рукой, верно? И ты прекрасно, чёрт подери, знаешь, что я попытаюсь помочь другим видящим, особенно после того, что я видела в Бразилии.

— Ты так говоришь, будто это плохо, Элли, — ответил он.

Я стиснула челюсти, ощутив очередной резкий прилив боли.

— Так сколько, Ревик? — спросила я. — Сколько времени пройдёт до тех пор, как я услышу «ну, они улучшили этот щит, Элли, мы просто попробуем его разок, только для этой одной операции». А потом ты захочешь подцепить меня к их конструкции, чтобы мне вешали ту же чёртову лапшу на уши, будто всё в порядке. Конечно, у них всегда будут какие-то тактические причины. Какие-то причины, почему я должна буду подчиниться их приказу ради моей же безопасности. А ещё лучше, ради безопасности какой-нибудь ни в чем не повинной души, которая умрёт, если я не подчинюсь… или окажется избитой, или подвергнется пыткам, или будет убита. Всегда будет причина, по которой я не могу сделать это сама. Всегда будет причина, по которой нам придётся идти на сделку с совестью…

— Элли! — прорычал он.

— Ты с самого начала знал, что всё сведётся к этому! Мать твою, Ревик… ты знал! Хочешь знать, что нужно, чтобы я осталась? Отрекись от бл*дских Дренгов! Попытайся хоть раз помочь твоим людям без костыля. Без каких-то бл*дских «покровителей», которые лишь используют тебя ради собственных извращённых целей…

Он уставился на меня.

Я слегка сглотнула и осознала, что ни капли не сдерживалась, когда сказала это. Я говорила с ним, как говорила бы с прежним Ревиком.

Впервые за несколько месяцев я слышала это отличие в своём голосе.

Я почувствовала, что он тоже услышал это. Я чувствовала, как он обдумывает это, сопоставляет с тем, как я говорила с ним в другие разы.

— Почему ты не говорила этого ранее? — спросил он наконец.

— Я не думала, что должна говорить об этом!

— Не думала? — он ещё сильнее стиснул зубы. — А что, бл*дь, я, по-твоему, тут делаю, Элли? Чего, по-твоему, я ожидал по истечению шести месяцев? Я пытаюсь выстроить чёртов брак! Я пытаюсь сделать так, чтобы между нами всё сложилось!

Он поджал губы, словно не давая себе сказать что-то ещё.

Я чувствовала, как он секунду боролся с собой, затем отвернулся и показал неопределённый жест.

— И теперь, после всего этого времени, ты говоришь, что это для тебя важно?

— Ты знал, что для меня это важно!

— Ни хера! — боль рябью прокатилась от него.

Я уставилась на Ревика. Увидев его взгляд, я ощутила шепоток страха. Его окутало понимание, хоть я и чувствовала, что он борется с этим, борется с тем, что он теперь видел при взгляде на меня.

— Ты лгала мне! — воскликнул он. — Как долго, Элли? Насколько масштабной была эта ложь? Ты ведь не намеревалась говорить это прямо сейчас… ведь так?

Я могла лишь смотреть на него, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

— Я никогда не хотела лгать тебе, Ревик.

— Но ты и не собиралась рассказывать мне всё, ведь так, жена? Ты не собиралась говорить мне того, что сказала только что, — его голос сделался резким от эмоций, которые я там слышала. — Я вижу это по твоему лицу, Элисон… ты собиралась поддакивать всему, что я скажу, разве нет? Что там должно быть следующим? Где мы будем жить? Могут ли твои друзья тоже остаться здесь? Каков следующий пункт в вождении меня за нос?