– Да, пока Жорика нет, я за главного, так что мне приходится работать всегда и отовсюду. Но документы остались дома, да и потом, решать вопросы в зале ресторана некомильфо.

Чтобы я боле не доматывалась, он включил радио. Сначала я его не слушала, но потом от скуки пришлось. Как назло, диктор вместо чего-нибудь успокаивающего нервную систему зашелся в предупреждениях о маньяке-душегубе, который безраздельно властвует над Щукинским районом Московской области, насилуя и убивая девушек и женщин, возраст которых варьируется от шестнадцати до шестидесяти лет. То, что я попадаю под эту категорию, мне несильно понравилось.

Жертв было уже семь.

– Вы можете стать восьмой! – обрадовал диктор, переходя к кровавым подробностям относительно вида растерзанных жертв: выколотым глазам, отрубленным частям тела… Хрякин сморщился, точно его заставили жевать лимон без наркоза, и выключил приемник.

…С виду ресторан действительно казался роскошным, здание было отделано темным стеклом, создавая иллюзию, что брось камень – и оно разлетится на мелкие осколки, точно зеркало. Крупные буквы вывески горели неоновым светом, что в темноте, конечно, выглядело бы куда более впечатляюще.

– Ресторан «Лещенко», – прочитала я. – А почему его назвали в честь певца?

– Какого певца?

– Ну, Лев Лещенко… И с по-лей уносится печаль, из ду-ши уходит прочь тревога, – представив себя застрявшей в водосточной трубе кошкой, передразнила я певца.

Николай хохотнул.

– А, нет, Лещенко – фамилия хозяина ресторана. Теперь поняла?

– Да, поняла, что этот Лещенко самовлюбленный болванообразный тип. Назвать ресторан собственной фамилией! Несусветная глупость!

Конец ознакомительного фрагмента.