В ответ Йонас пробурчал что-то невразумительное и выскользнул во двор. Конечно, Питер подхватил школьную сумку и помчался за ним.

– Машина через пять минут! – крикнул ему вслед отец.

– Милый, не забудь с собой ланч! – добавила мама.

Друга Питер нагнал уже у сарая с инструментами. Йонас насвистывал какой-то мотив, колупая ключом в замке.

– Ну, привет! – дружелюбно окликнул его Питер и протянул руку.

– Привет, Пит-Наглажен-И-Побрит! – усмехнулся Йонас, отвечая на рукопожатие.

– Ну-ка, ну-ка… - Питер настороженно заглянул под козырёк бейсболки. – Охренеть. Йон, это кто сделал? Выглядишь ужасно.

– Не, это уже пустяки, - ухмыльнулся Йонас. – Зубы и кости целы, остальное фигня.

«И я ещё переживал за разбитый нос», - подумал Питер, хмуро разглядывая здоровенный лиловый фингал на левой скуле друга, рассечённый висок с двумя швами и сбитые костяшки пальцев на разукрашенных ссадинами руках. Йонас проследил его взгляд и убрал руки за спину.

– Да всё нормально, заживёт, - успокоил друга он.

– Кто тебя так? Только не говори, что тётка.

– Да местные! Ты не думай, им тоже досталось.

– Опять нацистом дразнили? – со вздохом спросил Питер.

Йонас открыл дверь в сарай, шагнул внутрь и поманил друга за собой.

– Пит, кроме тебя, я никому не могу доверять, - сказал он очень серьёзно. – Ах-ха?

– Сам знаешь, я ничего никому не скажу, - так же серьёзно ответил ему друг. – Быстрее рассказывай, что стряслось.

– Давай всё же после школы?

– Нет уж, говори хоть в двух словах!

Мальчишка помялся, вздохнул и полез за пазуху. Питер ожидал чего угодно: что он вытащит нож, пистолет, толстую пачку денег, секретные чертежи военных разработок… но только не пикси.

Маленькое крылатое существо сидело на ладони Йонаса, обнимая его за большой палец. Разлохмаченные ярко-рыжие волосы, нежно-фиолетовая кожа, крупный растянутый рот, полный махоньких острых зубов. Питер видел пикси прежде, но они были крупнее. Малявка, дрожащая на ладони друга, была ростом не больше пятнадцати сантиметров, с тощими ножками и ручками. И со сломанным прозрачным крылом, заботливо укреплённым спичками, нитками и клейкой лентой.

– Я его отобрал, - поглаживая растрёпанную шевелюру пикси кончиком мизинца, вздохнул Йонас. – Он сбежал у кого-то, а эти придурки поймали. Решили в инквизиторов поиграть. Уроды.

Фиолетовая мелочь тихо пискнула, не открывая зажмуренных глаз. Йонас поднял руку, поднося пикси к лицу Питера, и мальчишка разглядел выбитые на боку малыша цифры и инициалы прежнего владельца.

– Йон, его вернуть надо, - сказал он неуверенно.

– Зачем? – неожиданно жёстко спросил Йонас, прикрывая пикси ладонью.

– Ну… Он же собственность. Как машина. Если ты его вернёшь, тебе заплатят денег. Ну… вознаграждение. А если нет – могут обвинить в воровстве.

Пикси снова то ли чирикнул, то ли что-то пропищал, и Йонас переместил его за пазуху. Посмотрел на Питера так, что тому захотелось шагнуть назад.

– Они не собственность, Пит. Это разумные существа. И то, что люди с ними вытворяют, пользуясь тем, что в нашем мире они беспомощны – это мерзость. Вы уже били свою русалку током? – глухо спросил он.

– Йон, ты что? Мы кто по-твоему? – ошарашенно спросил Питер – и вспомнил про Агату.

Йонас отвёл взгляд. Снял висящий на стене кусторез, сунул в задний карман штанов секатор.

– Ты иди, тебя машина ждёт, - отвернувшись, сказал он.

– Я после школы сразу к тебе. Мир?

– А мы что – ссорились?

– Тогда не веди себя так, будто тебе совсем башку отшибли! – отчеканил Питер и ушёл.

Весь день в школе он думал о том, что сказал Йонас. Сперва гонял в голове их диалог, взращивая в себе обиду. Ещё бы: неделю не виделись, а он так… как с врагом. И было бы с чего! А потом мальчишка вдруг понял, что Йонас очень переживает за Офелию. И за него, Питера, тоже. Потому что оттудыши – не животные. У них есть эмоции, они умные… и возможно, способны на месть. От последней мысли Питер похолодел: Агата ударила русалку, обидела её, причинила боль. А вдруг Офелия озлобилась и теперь ждёт шанса, чтобы сделать что-то злое в ответ?

«Надо поговорить с Агатой, - глядя в окно на лёгкие перья облаков, думал Питер. – Я должен ей объяснить, что оттудышей обижать нельзя. И предупредить, чтобы не подходила к пруду».

– Мистер Палмер, - раздался прямо над головой голос учителя. – Я всё понимаю: лето, три дня до каникул. Но не соблаговолите ли вы из элементарной вежливости поприсутствовать на уроке?

Класс засмеялся, Питер буркнул извинение и попытался сосредоточиться на теме занятия, но через пять минут в голову опять полезли посторонние мысли.