– Лоуренс! – воскликнули Агата и отец.

– Так жалко же, ему с такой рожей всю жизнь жить.

– Лоуренс!!! – к возмущённому хору присоединилась мама.

Брат отошёл, подняв руки. Питер было нахмурился, но тут услышал, как где-то позади него смеётся Йонас. Сперва тихонько, сдержанно, стараясь сохранять достоинство и уважение. Но смех было не унять, и спустя несколько секунд Йонас расхохотался во всё горло – звонко, заразительно и совершенно не обидно. И вот уже рассмеялся отец, прикрыла рот ладонью мама, от хохота согнулся пополам Ларри, и Питер тоже захихикал, представляя себя без носа и с распухшей губой. Одна Агата надулась, покраснела и произнесла:

– Ну, хватит вам! Как дураки, фу.

– Как жить без носа? – простонал Питер, всхлипывая от смеха.

– Во ты красавчик! – ржал поодаль Ларри. – Пит, можешь наложить на меня штраф! Обязуюсь выплатить!

Йонас подошёл, уселся на траву рядом с Питером, хлопнул его по колену:

– Пит-Словил-Метеорит! – провозгласил он весело. – У тебя вид, как будто ты подрался. И вышел победителем, ах-ха! Башка гудит?

– Немного, - прислушавшись к ощущениям, ответил Питер. – Но всё отлично. Думаю, могу продолжать игру.

– Ну уж нет! – строго отрезал отец. – Давайте-ка вы оба пойдёте в дом и поиграете во что-то нетравматичное. Питер, тебе бы умыться и сменить рубашку.

Йонас помог Питеру подняться. В доме затрезвонил телефон, Агата мигом унеслась, и немного погодя прокричала из распахнутого окна:

– Папа, это тебя!

Мистер Палмер вежливо улыбнулся мальчишкам и поспешил в дом. Ларри последовал за ним, бросив по пути:

– С меня поездка в кафетерий в этот выходной! Во искупление грехов.

– Ах-ха! – довольно откликнулись Йонас и Питер.

Где-то у пруда залаяли бишоны. Йонас, который направился было за злополучным мячом, обернулся на лай и вдруг побледнел.

– Миссис Палмер! Не надо!!! – закричал он и бросился через лужайку за кусты рододендронов.

Перепуганный Питер побежал за ним.

Собаки радостно скакали вокруг хозяйки. Оливия Палмер с недоумением смотрела на Йонаса, выжимая носовой платок, которым Питер унимал кровь из носа. Йонас стоял перед ней – бледный, не на шутку испуганный, тяжело дышащий.

– Йон, милый, что с тобой такое? – заволновалась миссис Палмер. – Что случилось?

– Платок, - выдавил мальчишка. – Русалка…

Миссис Палмер обернулась на водоём, пожала плечами.

– Я посмотрела, где она, прежде чем прополоскать. Она и сейчас там, видишь? Вон, около решётки у дальнего края.

Офелия действительно была далеко. Покачивалась вверх-вниз, поглядывая туда, где вольно текла снабжающая пруд водой речушка. Последние несколько дней она проводила там почти всё время, лишь изредка приплывая схватить брошенную ей рыбу и по ночам прячась в гротах. Питер думал, что она тоскует по дому. Пару раз он обходил прудик и из зарослей жасмина рассматривал русалку. Она презабавно расправляла уши-плавнички и распушала платье. Питер весь блокнот изрисовал её портретами.

– Йон, да всё в порядке, - попытался мальчишка успокоить друга. – Сам же видишь. Пошли поглядим комиксы? Папа вчера привёз мне свежие выпуски «Марсианского охотника».

– А я вам какао сварю, - оживилась мама. – Будете?

– Я домой, - бесцветным тоном сказал Йонас. – Совсем забыл, что тётка велела до ужина выбить подушки и матрасы. Извините, миссис Палмер. Я пойду, Пит. Пока.

Он подобрал с земли оброненную бейсболку, привычным жестом отряхнул её, хлопнув об колено, и быстрым шагом удалился в сторону ворот. Питер и мама переглянулись.

– Я тоже не понял, мам, - вздохнул мальчик. – По-моему, он просто за тебя испугался. Мне от папы влетело, когда я чуть руку в пруд не сунул перед Офелией.

Он присел на корточки, погладил подбежавшую собаку и спросил:

– Мам, ты тоже думаешь, что Офелия опасна?

Миссис Палмер подхватила на руки Лотту, поправила на ней бархатный бант.

– Я не знаю, что сказать тебе, милый. – В голосе матери Питер расслышал грусть и растерянность. – Она не производит впечатление агрессивной. Если зубы не видеть. Но я не понимаю, что она такое. Потому опасаюсь. Да, пожалуй, она пугает меня.

– Мам, она просто девочка, которая живёт в воде. Посмотри: ей одиноко. И она нас боится гораздо больше, чем мы её.

Она глубоко вдохнула, чтобы ответить сыну, но передумала, и сказала:

– Идём в дом, Пирожок. Тебе необходимо переодеться. А я так и не узнала у Агаты, скольких она пригласила подружек.

– Подружки Агаты? А какой повод?

– Всем интересно поглазеть на русалку.

Она подозвала собак, обняла сына за плечи, и они пошли по дорожке к дому. На углу Питер обернулся и посмотрел на пруд: Офелия отплыла от решётки и скрылась под водой среди листьев кувшинки. Как будто поняла, что компании ей не будет.