– Офелия, это воланчик, - пояснил с берега Питер. – Бросай его сюда!

Русалочка приняла волан в ладони, окунулась под воду, и взвилась ввысь, в прыжке бросая вещицу Питеру. Но воланчик был легче мяча, потому не долетел и упал в метр от берега. Офелия удивлённо склонила голову вбок, снова ушла под воду. И вынырнула у бортика с воланчиком в пальцах. Она смело передала его стоящему у края мальчишке и изобразила руками птицу – как учил по книжке Питер.

– Нет, это не птица, - услышала она голос, который не принадлежал Питеру.

Офелия испуганно отпрянула, замерла на расстоянии, вгляделась в лицо стоящего в шаге от неё Йонаса.

– Привет, - миролюбиво произнёс он. – Спасибо за воланчик.

Питер подошёл, встал рядом. Ему показалось, что Офелия испугана.

– Это Йонас, - показал на друга он. – Как Питер. Хороший. Не бойся.

Русалочка погрузилась в воду по подбородок. Питер помнил, что так она делает, когда её что-то смущает настолько, что она готова в любой момент удрать в грот. Так она вела себя несколько дней после того, как её ударила Агата.

Йонас присел на корточки. Он молчал, а Офелия всё так же напряжённо разглядывала его со стороны. Когда она прижала уши к затылку, Питер заволновался:

– Эй, ну ты чего? Тревора-то ты так не боишься. И Кевина тоже. Это Йонас, мой друг. Человек.

Офелия оскалила зубы, взвилась в воздух, окатив мальчишек брызгами, с шумом плюхнулась в воду и исчезла.

– Что это с ней? – растеряно спросил Питер.

– Это гнев и бессилие, - раздался позади женский голос.

Питер обернулся. На ступеньках каменной лестницы, ведущей к пруду с лужайки, стояла одетая в тёмно-зелёный брючный костюм стройная невысокая леди лет тридцати пяти. Остриженные до плеч локоны каштановых волос были красиво завиты, большие светло-карие глаза подведены, как у кинозвёзд. Только губы гостьи Питеру не понравились: ярко-алая помада превращала приятную, милую улыбку в хищный оскал.

– Здравствуйте, - вспомнил о приличиях Питер. – Я Питер Палмер, это мой друг Йонас, а вон там загорает моя сестра Агата. А Вы?..

– Миссис Вайнона Донован, - представилась дама. – Буду заниматься выставочной карьерой вашей русалки. Вижу, она у вас не совсем дикая. Но людей уважать не приучена. Мистер Палмер занимался с ней?

Сердце Питера так и упало. «Вот так всё хорошо начиналось, - подумал он. – И вот, пожалуйста…»

– Да, папа играл с Офелией, - ответил он. – Давал ей кусочки рыбы, когда она подплывала на голос. А мы с ней играем в мяч и смотрим картинки в книгах.

– Пит, я пойду? – тихо спросил Йонас.

– Не уходи, - спохватился Питер и добавил: - Пожалуйста.

Он повернулся так, чтобы Йон видел его лицо, а миссис Донован – нет, и прошептал:

– Йон, я не хочу, чтобы эта дама сделала с Офелией что-то плохое. Не оставляй нас с ней одних.

Йонас молча кивнул, отошёл в сторону и сел на скамейку у пруда. Питеру показалось, что он чувствует себя очень неуютно и чем-то расстроен. «Неужели дуется, что Офелия его не признала?» - удивился он про себя.

– Мистер Палмер, - окликнула его Вайнона Донован. – Вы не проводите меня туда, где я могу переодеться?

Питер довёл гостью до дома, где её тут же перехватила мама, принялась щебетать, предложила чаю. Мальчишка покосился на яркие губы дамы и про себя подумал: «Офелия, просто не выходи к ней. Сиди в своём домике-гроте. Пусть она хоть весь чай у нас выпьет – лишь бы уехала».

Он вернулся к Йонасу и встретил у пруда ещё и отца: тот устанавливал на скамье граммофон.

– Пап, это зачем? – удивился Питер.

– Офелию будут учить слушать музыку, - ответил мистер Палмер. – И я прошу вас не мешать ей заниматься. Миссис Донован – одна из лучших тренеров Великобритании, час её времени очень дорого стоит.

Мальчишки уныло угукнули, уселись рядом.

– Я тебе должен сигаретную карточку, - вспомнил Йонас.

– Как-нибудь потом, - вздохнул Питер, не сводя глаз со спокойной глади пруда.

Миссис Донован вернулась в обтягивающем трико, коротком платье и босиком. В руках она несла миску с порезанной рыбой и знакомый Питеру прут, а из кармана платья свисала тонкая серебристая цепочка.

– Мистер Палмер, - обратилась тренерша к отцу Питера. – Как вы обычно подзываете её? Позовите. А я пока поставлю музыку.

Она отдала Леонарду Палмеру миску, вытащила из-под граммофона пластинку, поставила её. Над садом поплыли первые аккорды «Голубого Дуная» Штрауса. Питер толкнул Йонаса в бок локтем и шёпотом спросил:

– Что она собирается делать?

– Дрессировать, - буркнул Йон и ссутулился, обняв себя за плечи.

Питер с тревогой наблюдал, как отец зовёт Офелию, кидая в воду кусочки рыбы. Конечно, русалочка появилась. Подплыла к бортику, послушно замерла, ожидая поощрение или мячик. Потом повернулась и посмотрела в сторону мальчишек. Прижала уши, оскалилась. Питер нахмурился, поглядел на Йонаса. Его друг покачал головой, глядя на Офелию и еле слышно произнёс: