– Она не моя, но Тесла крут, - лаконично отозвался Йонас и потянулся к подносу: - Ух ты! Пит, да ты просто щедрющая душища! Мегагалактической доброты малый! Я тебе потом за штрудель отдам.

Рукав рубашки задался, и Питер увидел с тыльной стороны предплечья Йонаса тонкие розовые полосы шрамов, тянущиеся от локтевого сгиба к запястью. Шрамы не выглядели свежими, но Питер был готов поклясться, что три дня назад их не было. Точно: когда они играли в бадминтон у пруда, Йон был в футболке с дурацким Мики-Маусом. Это что – Лу его так поцарапал?

– Йон, - Питер толкнул друга коленом под столом. – Это что у тебя?

Йонас вздрогнул, взгляд его испуганно метнулся. Он поправил рукав и сунул в рот большой кусок штруделя. Принялся жевать, мимикой показывая, как ему фантастически вкусно. Кевин огляделся по сторонам, и пока никто из обслуги кафе не видел, быстро открыл бутылочку с колой об край скамейки. Ловко отхлебнув выступившую пену, он поднял бутылочку вверх:

– За торжество науки! – провозгласил он.

– Угум, - с набитым ртом согласился Йонас.

– Йон, я спросил, - спокойно напомнил о себе Питер и взял пончик.

Сахарная пудра щедро посыпалась на колени и рубашку. Йонас с помощью железной крышечки открыл колу себе и Питеру, запил яблочный десерт и только тогда ответил:

– Это результат тоста. Научный опыт был. Я почесался граблями.

Кевин рассмеялся, Йонас подхватил. Питер тоже усмехнулся, но в грабли не поверил. «Ладно, - решил он. – Я потом из него вытрясу правду. Может, при Кевине он не хочет говорить, но один на один со мной обязан быть честным!»

– Жалко, что про тебя не напишут газеты, - отсмеявшись, сказал Йонасу Кевин. – Я собираю вырезки про неудачные эксперименты. Твои грабли бы украсили мою коллекцию.

– Пит, нарисуй ему статью? С моим портретом, - подмигнул из-под растрёпанной чёлки Йон. – Ты крутой художник. Кев, ты в курсе?

– Само собой! Вся средняя школа за ним ходит и ноет, чтобы тот комикс нарисовал.

– Во-от! Мы сейчас быстренько статейку сочиним, а Палмер оформит. Идёт, мистер Палмер?

– Вам это будет стоить десять фунтов! – взрослым басом ответил Питер, старательно надувая щёки.

– Да вы грабитель, а не журналист! – возмутился Йонас, уплетая штрудель и запивая его кока-колой. – Приличные люди платят за интервью!

– А журналисты не оформляют статьи! Это делают редакторы! – со знанием дела объявил Питер и потянулся за вторым пончиком.

Кевин сунул в рот ложку мороженого и вдруг подскочил на месте:

– Я придумал заголовок! «Грабли мира против нацизма»! – завопил он.

– Не! – замахал руками Йонас. – «Бешеные грабли из секретного отдела Британии нападают на фермеров»!

– Слишком длинно, - возразил Питер. – «Безжалостные грабли» - во!

Творческий процесс закипел. Кевин прикинулся пай-мальчиком и выклянчил у хозяйки кафе лист бумаги и карандаш, а пока та рылась где-то в подсобке, Йонас ловко стянул сигаретную карточку из пачки, лежащей около кассы. Через полчаса лист покрывали каракули, в которых только обладатель недюжинной фантазии признал бы готовый сценарий к гениальному короткометражному фильму ужасов о страшной ночи, в которую ожившие грабли принялись истреблять жителей маленького городка. Йонас с завыванием излагал сюжет, Питер записывал, изнемогая от хохота, Кевин вносил ценнейшие коррективы.

– В следующей сцене грабли объединяются! – провозгласил Йон. – Они строем маршируют к местному пабу и рыхлят алкашей!

– Сперва они рыхлят бутылки с пойлом, - вставил Кевин. – И страшно трещит юбка барменши. Как в «Психо», когда героиню убивают в душе.

– У неё не было юбки, - возразил Йон.

– Но было страшно!

– Давайте трещать юбкой! – одобрил Питер и скомандовал: - Я записал. Дальше!

Кончился первый лист, за ним щедро выданный второй, третий… Мальчишки смеялись, махали руками, шумели, заставляя посетителей оборачиваться. Взрослые кто улыбался, кто хмурился, кто-то попросил хозяйку кафе приструнить пацанов.

– Лето короткое, мистер, - улыбаясь, ответила она. – И детство такое же. Пусть шумят и смеются. Им будет, что вспомнить, когда они вырастут и станут как мы.

За окном шумела улица, солнце играло в прятки среди облаков и ветвей старых дубов, гудели машины, спешили по своим делам серьёзные хмурые взрослые, а трое мальчишек увлечённо писали сценарий самого гениального фильма ужасов за всю историю киноискусства. Йонас и Кевин сидели плечом к плечу, наперебой диктовали Питеру всё новые и новые приключения героев, а Питер, позабыв обо всём, записывал, а в перерывах на горячие споры рисовал на полях комиксы про ожившие грабли. И всем троим было так хорошо, как могло быть только в тёплый июльский день школьных каникул тысяча девятьсот шестьдесят второго года.