За столом говорили о внешней политике короля Георга, оттудышах и новой разработке мистера Палмера – цистерне для перевозки «водных». Если про устройство цистерны Питер слушал с интересом, то две другие темы вгоняли его в тоску. По разговорам стало понятно, что все эти незнакомые леди и джентльмены – папины новые знакомые с выставки. Кто-то из Лондона, кто-то из Манчестера, кто-то из Лидса. И у всех были русалки. Но такой, как Офелия, не было ни у кого, потому гости с жадностью расспрашивали о ней. Отец рассказывал о русалке скучно и скупо, и Питер понимал, что он совсем её не знает. Мальчишка мог бы рассказать куда больше и интереснее, но его не спрашивали, и он, как и положено благовоспитанному мальчику, молчал и ел овощное рагу с запечённой в меду и травах курицей.

А потом в гостиную заглянула горничная:

– Питер, к тебе гость.

Когда Питер проходил мимо мамы, она придержала его за рукав, улыбнулась и негромко сказала:

– Зови Кевина за стол.

– Почему ты думаешь, что это он? – спросил Питер, и тут же подумал: а больше-то и некому.

– Он звонил утром, но ты был наказан. Он сказал, что у него есть что-то важное и попросил разрешения приехать, - ответила Оливия Палмер.

Питер бегом домчался до ворот, на ходу снимая осточертевший пиджак. Кевин, с сумкой через плечо, ждал его, приплясывая от нетерпения.

– Палмер! Палмер, ты почему наказан? Ты почему к телефону не подходишь? – размахивая руками, завопил он и едва успел поймать свалившиеся с носа очки.

– Привет, Кев! Заходи, - меньше всего Питеру хотелось сейчас обсуждать тему наказаний. – Пошли к столу, у нас гости, мама с Агатой наготовили всего.

Кевин усмехнулся и в глаза его мелькнул голодный огонёк:

– Без свинины? – осторожно спросил он.

– Курица, - таинственно сказал Питер и погладил живот. – С мёдом. Пища богов!

– А мы с папой фотографии сделали! – непонятно было, чего Кевину сейчас хотелось больше: поесть или показать фотографии с выставки. – И самое главное! Ты радио слушал сегодня?

Питер насторожился. Если Кевин с утра названивал и даже приехал сам, случилось что-то очень важное.

– Тесла жив? – неуверенно спросил он.

– Ты дурак? – рассмеялся Кевин. – Йонаса нашли! В новостях уже раз десять сообщили! Жив-здоров, абсолютно невредим.

Захотелось сесть прямо на дорожку, а ещё лучше – метнуть в стекло здоровую каменюку. Всё равно, кому. Можно даже в своё окно. Кевин перестал радоваться и обеспокоенно заглянул Питеру в лицо:

– Палмер, ты чего это? Ты белый весь стал…

– Душно, - еле выдавил Питер. – И от волнения. Мне надо осмыслить…

Пока Кевин Блюм уплетал порцию рагу с курицей, запивая компотом из любимой кружки миссис Палмер, Питер стоял у окна, выходящего в сад. Вроде как ждал Кевина, а на самом деле пытался осмыслить то, что услышал от него.

Вот и всё. Йонас никуда не уедет. Наверняка его уже вернули к тётке, и Конни орёт дуром от радости на всю деревню. Может, на днях Питеру разрешат к нему съездить. Или сходить, если не отдадут велосипед. И не надо будет прощаться, тосковать, сбегать ночью. Йонаса вернули. Он снова дома.

Питер вспомнил, как блестели глаза его лучшего друга, когда он делился с ним планами на будущее. Рассказывал, что Стив пристроит его на работу подмастерьем у фронтового друга. Что по вечерам Йон будет самостоятельно осваивать школьную программу, а потом поступит в колледж, ведь деньги на учёбу он сам заработает. А что будет после колледжа, Йонас ещё не придумал. Говорил, что мир слишком огромный и дел в нём чересчур много, и трудно определиться, какое из них твоё. «Может, я стану великим футболистом, войду в высшую лигу, - мечтательно говорил он, глядя я отражение луны в ручье. – Я буду знаменит, и ты всегда сможешь узнать, где я, из тех же газет. И имя я себе возьму короткое и крутое, как у Пеле».

«Не будет ни колледжа, ни Пеле, - с горечью понимал Питер. – Только ненавистная школа для мальчиков, тёткин аляповатый дом и бесконечная возня с коровами, овцами, курами и свиньями. И Офелию мы не сможем освободить… Всё. Йонас дома. Я должен чувствовать радость, прыгать и скакать, как шестилетний карапуз»

Из-за стола гости потянулись в сад, смотреть на пруд с русалкой. Мальчишки поднялись в комнату Питера, и Кевин извлёк из сумки толстенную пачку фотоснимков с выставки. Разложил их на столе и даже на полу, про каждый восторженно рассказывал:

– Гляди, это самый крутой кентавр. Тот, чёрный, которого мы с тобой ещё при входе видели. Он выиграл в своём ринге, он самый здоровенный и мощный из всех! И грива завидная, и копыта с тарелку для жаркого! А вот пикси, мне миссис Палмер разрешила пройтись, чтобы снять их. Я еле пробился через толпу. Ты знал, что пикси бывают разного пола? Смотри, вот это взрослые, они на цепочках все. А вот дети их, гляди! Я успел услышать, как про них распорядитель ринга рассказывал. У одной пикси-самки бывает за раз до трёх детей, а рожать они могут каждые четыре месяца. Смотри, тут пятнадцать пикси-деток, все от одной пары. Они с родителями везде, потому их не привязывают, всё равно не убегают. Палмер, оказывается, на выставке можно их купить! Любого пикси-малыша, представляешь? И стоят они не сильно дорого, можно за год накопить. Я у отца буду просить разрешения купить пикси.