— У меня совсем нет денег! — едва не зарыдала девушка. — Мы и так продали все, что можно, чтобы поставить мне мою нынешнюю сеть!

— Тогда нужно больше работать! — наставительно поднял палец управляющий. — Непрестанная, ответственная и качественная работа позволят тебе, в конце концов, собрать необходимую сумму! Иди и работай!

— Господин управляющий! — взмолилась Камила. — Может на уборку номеров отправлять сервов? А я бы занялась в это время чем-нибудь более…

— Милочка! — управляющий даже приподнялся от возмущения. — Наш отель гордится тем, что уборку производят руки живых горничных! Только живые люди наводят порядок в номерах наших постояльцев! Работники, а не бездушные механизмы! И так будет всегда! Все, разговор окончен! Иди! Работай!

— Но…

— Работать! Если через пять минут ты не приступишь к своим обязанностям, получишь штраф! Ты и так непозволительно много времени провела в пустой болтовне! Марш!

Всхлипывая, девушка убежала. Больше администратор на ее просьбы поговорить не откликался.

Потом… потом случился бурный роман с одним из постояльцев. Камила, выросшая в "варварском" мире, решила, что это любовь… но постоялец перед отлетом лишь посмеялся, оставив ее на планете, да еще и пожаловавшись на "некачественное обслуживание". А через пару месяцев девушка поняла, что беременна.

Хоть персонал медцентра и был изрядно удивлен подобному варварству, но положенное гражданам третьей категории ежемесячное бесплатное медицинское обеспечение они проводили, да роды они все же успешно приняли. Работу к тому времени Камила потеряла. Управляющий просто аннулировал контракт, выгнав ее на улицу и наложив штраф за "несоблюдение условий", на который ушли все ее небольшие сбережения.

Медики бесплатно наблюдать ребенка отказывались, ссылаясь на низкий социальный статус молодой матери. Мол, гражданство третьей категории, конечно, подразумевает появление детей, но в специализированных центрах и с предварительной полной оплатой услуг. А законы Федерации о бесплатном медицинском обеспечении граждан в нынешнем случае на ребенка не распространяются, он-то ведь еще не гражданин!

Мир-курорт, благодатное место для отдыха, оказался крайне неблагоприятен для маленького человека. Какие-то местные болезни, различные паразиты, коих во влажном и жарком климате оказалось предостаточно, раз за разом цеплялись к несчастному малышу. Камила, подрабатывавшая на нескольких работах, выбивалась из сил, пытаясь заработать деньги для очередного посещения медцентра. В краткие часы отдыха она плела венки из цветов, которые раздавала прилетающим в надежде получить хоть что-нибудь.

Выслушавший все это сержант, помрачнев лицом, встал из-за столика кафе, в который он привел спасенную от полиции женщину.

— Идем! — резко бросил он тогда, не поверив словам Камилы. — Веди!

Не могло быть такой дикости, просто не могло быть! Кот уже начинал жалеть, что поддался порыву и защитил эту лгунью от капрала-полицейского. Вывести ее на чистую воду — вот, что хотел сержант! Вывести на чистую воду и сдать обратно тому же капралу!

Все оказалось так, как и было рассказано. Молодая женщина даже преуменьшила в своем рассказе ту бездну нищеты и отчаянья, в которой находилась. И самое страшное, что она была такая не одна! Трущобы, мерзкие трущобы, стыдливо скрывающиеся под плотными кронами деревьев и переплетениями лиан, назвать эти жилища иначе не получалось. Сделанные из обычного хвороста, старого пластика и простой глины, хижины не блистали чистотой и порядком. Натоптанные в земле тропинки разбегались и снова сходились, соединяясь в мудреную сеть, связывавшую эти убогие жилища и… окружающий их весь остальной мир.

— Грязно тут, — пряча глаза, сказала Камила, — почти нет времени на уборку, надо деньги зарабатывать. А после дождя так вообще все раскисает. Мы с девочками дежурим по очереди, но сил все равно на все не хватает.

— А мужчины не помогают?

— Какие мужчины? — скривилась женщина. — Тут все такие, как я.

— А местные власти разве не помогают?

— Кому, нам? Нам?! Мы приезжие. Просто работники. Третья категория. Хотели лучшей жизни, а оказались здесь… без нормальной работы и без денег. Родственники наши очень далеко, помочь не могут. Да и… если бы у нас дома все хорошо было, разве бы мы рвались сюда?

Их, шедших по тропинке, окружила стайка босоногих, одетых в рваное тряпье, детишек.

— Папа? Папа? — спрашивали они, хватая сержанта за руки. — Тетя Камила, ты привела папу?

— Нет, дети, это не папа! Это доктор! — строго отвечала женщина. — Отпустите его! Сейчас он посмотрит на моего Рифката и уйдет.

— А у тети Наси маленькая Сея заболела. Дядя доктор, ты ее тоже посмотришь? А где твой чемоданчик? А где твой медсерв? — не отставали дети.

— Бери ребенка и выходи! — не выдержав, сержант круто развернулся и направился к выходу из этой, почти средневековой, деревни. На душе скребли кошки.

Поход в медицинский центр вылился в длительный медицинский контракт, по которому оплачивалось медобеспечение ребенка и установка ему неплохой нейросети по достижении минимально необходимого возраста. Контракт пришлось сразу полностью оплатить. Сержанту, как полному гражданину, даже сделали скидку.

Кот также зарегистрировал благотворительный фонд, оплатив все государственные сборы, налоги, пошлины и комиссии на несколько лет вперед и внеся первое, довольно крупное, пожертвование. Передав управление фондом Камиле, он, в ответ на слезы благодарности и недоуменные вопросы, сказал: