— Я выйду на связь, как только мой осведомитель появится у меня с новой информацией.

Выдохнув, Котенок отталкивается от стойки и идет в гостиную. Есть небольшая вероятность, что она бесится из-за того, что я втянул во все это копа... но она не знает его так, как я. Уверен, он хорошо себя зарекомендует и завоюет ее доверие.

Я провожаю Тэда до входной двери, и он останавливается, когда выходит на крыльцо.

— Эй, я могу быть честен с тобой? — спрашивает он, резко повернувшись ко мне лицом.

Мне не нравится, как Тэд напряжен. От этого я начинаю нервничать. Прислоняюсь к дверному косяку, но от этого не становится комфортнее.

— Ты должен бросить девчонку, мужик. Она принесет тебе только неприятности.

— Нет…

— Он хочет ее, Стоун. Очень.

— Этого не случится, Тэд. Любая проблема, которую она приносит мне, это расплата за те неприятности, что я подсунул ей первым. Это из-за меня она находится в этом беспорядке. Ее не должно было там быть.

Он опускает взгляд на обшарпанный деревянный пол.

— Я лишь надеюсь, ты знаешь, что делаешь...

Не знаю. Понятия не имею, но не могу сдаться сейчас. Еще нет.

— Езжай осторожно, — говорю я ему, отворачиваясь. — Всякий раз, когда у тебя будет появляться новая информация, я буду ждать здесь.

Захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Дерево за моей спиной холодное и неудобное, когда я опираюсь на него. Исчезновение Джоэла с радара — плохой знак. Я лелею большие надежды, но я также и реалист. До ухода в подполье, я рассчитывал, что шанс на выживание Джоэла составлял приблизительно пятьдесят семь процентов — проценты, ради которых я был готов рисковать своей жизнью. Теперь же их около двадцати четырех. Готов ли я ради этих процентов рискнуть всем?

Теперь уже не знаю.

Эмили

Прошло пять дней, но от Тэда ни единого слова. Джай стал… более задумчивым, чем обычно.

Его зубы оставляют след на моей ключице, пока он запутывается пальцами в моих волосах. Он пахнет виски — дорогим сортом виски.

Я изо всех сил стараюсь удерживать его в хорошем настроении, но его позитивный настрой угасает.

Он часто использует слово «если».

Если Джоэл жив...

Если мы выживем...

Если я убью Черепа.

Это обескураживает, мягко говоря.

Несколько дней назад он был достаточно уверен, что сможет захватить мир, но теперь как будто утопает в своих проблемах. Все, что он хочет делать — это трахаться, спать и есть, и то, только тогда, когда его живот заурчит, напоминая его накормить.

В этот момент, несмотря на отсутствие аппетита, он двигается так, словно голоден. Я дрожу, пока большими грубыми ладонями он скользит вниз по моим бокам, щипая и сжимая мою плоть, пока не останавливается, чтобы опереться о мои бедра. Я не знаю, сколько времени мы этим занимаемся... возможно, несколько часов. Каждая восхитительная секунда, кажется, скрывает нечто большее. Мои мышцы дрожат от истощения. Они все еще болят после побега. Это особенно ощущается, когда мои ноги обернуты вокруг его талии, как сейчас.

Он скользит членом внутри меня, горячим дыханием касаясь груди. Я уже ничего не соображаю, поскольку тело пытается оправиться от третьего оргазма. Как мое тело может чувствовать себя настолько истощенным и настолько живым в одновременно? Словно я тащилась два километра только для того, чтобы очутиться в эпицентре торнадо. Это не имеет смысла.

— Эмили.

Я замираю, поскольку его хриплый, умоляющий голос вызывает мурашки на моей коже.

— Ты нужна мне.

Я провожу пальцами по его коротким волосам.

— Я здесь.

Джай сжимает мою голову, продолжая отчаянно двигать бедрами.

— Ты нужна мне, — повторяет он.

Его мягкие губы касаются моей груди, затем он медленно двигается вдоль шеи, пока его взгляд не встречается с моим. Я полностью теряю себя в его пристальном взгляде. В его синих глазах пробивается серебристый блеск. Он просачивается сквозь тени и парализует меня на месте. Я очарована. Совершенно беспомощна. Затем он закрывает глаза и прижимается своим лбом к моему. Джай грубо и агрессивно рычит — этот звук исходит откуда-то из глубины груди. Его неровное дыхание перемешивается с моим, и вскоре резко и умоляюще мое имя слетает с его губ, пока он кончает в меня, оставив задаваться вопросом: что, черт возьми, все это было?

Прошла почти неделя.

Я держу пистолет перед собой, руки трясутся, а мышцы болят. Сердце стучит в груди, как боксер-чемпион, бьющий грушу. И как побитая боксерская груша, я чувствую, что в любой момент развалюсь на части.

Если не секс, то упражнения. Если не упражнения, то боевая подготовка. Я не гребаный каратист. Такие тренировки и дисциплина — не для меня. Разве Джай этого не видит?

— Держи руки прямо. Зафиксируй локти, — приказывает он.

— Они и так прямые, — огрызаюсь я.