— Не совсем. Сделай еще прямее.

Знаешь что? Да пошел ты. В этот момент я думаю, что пусть лучше Череп поймает меня, чем провести еще минуту с Джаем. Эти его капризы, негатив. Они съедают меня. Ночью он нашептывает мне сладкие словечки, но как только наступает день, он словно другой человек. Это чертовски сбивает с толку. Как будто он крутой парень в школе, который целует тебя, когда вы наедине, но называет по фамилии, когда он рядом со своими друзьями.

Я опускаю оружие. Джай подсовывает руку под мои руки, тем самым подхватывая их, чтобы я совсем их не опустила.

— Хочешь геройствовать? — спрашивает он, снова поднимая мои руки. — Тогда давай.

Прекрасно. Стиснув зубы, я нажимаю на курок. Пистолет отскакивает назад, и вибрации проносятся по моей руке. Адреналин заводит меня. Я промахнулась, но это не имеет значения. Я в экстазе, что наконец-таки набралась храбрости нажать на курок. Я ухмыляюсь.

— Ты совсем не сосредоточена.

И-и-и-и… тут адреналин дает о себе знать.

— Я — не ты. Я не могу стрелять из чертовой пушки.

— Что ты собираешься делать, когда дело дойдет до драки? Когда это, наконец, дойдет до тебя?

— У меня будешь ты, — говорю я, опустив оружие.

Я не боец, и он знает об этом.

Оружие падает на землю с глухим стуком, раздавливая хрустящие листья под собой. Я удерживаю взгляд Джая, не желая отступать. Жду, что он подхватит меня и бросит в озеро. Чего уж точно не ожидаю, это что холодными ладонями он обхватит мое лицо. Дыхание перехватывает в горле, когда он притягивает меня к себе.

— У тебя буду я, — бормочет он, вглядываясь в мои глаза. — Но меня недостаточно. Если я облажаюсь... — он облизывает губы, — я должен убедиться, что ты сможешь позаботиться о себе.

Его запах окутывает меня, и, несмотря на то, сколько раз он уже был во мне, я ощущаю дикое желание.

— Со мной ничего не случится.

Он убирает руку от моего лица и твердо сжимает ею мою талию. Мой пульс бешено бьется, стучит громче, чем любое оружие, а мою кожу повсюду покалывает. Тепло в груди распространяется по шее, от чего краснеют щеки. Меня переполняет желание поцеловать его мягкие полные губы. Не хочу говорить о возможностях того, как это может закончиться. Не сегодня. В настоящий момент я хочу жить. Хочу провести как можно больше дней вместе, чтобы у меня остались воспоминания о том, каково это быть любимой и единственной для человека, который заботится обо мне.

Я провожу руками по его мускулистому животу и медленно встаю на носочки. Когда наши губы соприкасаются, кубики его пресса напрягаются, посылая ливень ощущений по всему моему телу.

— Ну, разве это не отвратительно? — Я мгновенно отскакиваю от Джая. — Пока некоторые из нас работают, вы двое получаете удовольствие.

У Тэда под рукой большой черный ноутбук. Сегодня он не одет в форму. На нем плотная черная футболка и соответствующие черные трикотажные штаны.

— У тебя появилась новая информация? — спрашивает Джай, игнорируя комментарий Тэда.

Тот поднимает руку и показывает зажатую между длинными пальцами маленькую синюю флешку.

— Лучше. У меня есть видео.

Джай

Я упираюсь локтями в колени и сосредотачиваюсь на маленьком черном экране. Изображение размытое. Словно на выцветшие чернила посыпали песком. Эмили прижимается ко мне, ее рука для успокоения лежит на моем бицепсе.

Тэд протягивает руку и показывает на экран.

— Это один из внешних складов Черепа. Смотри внимательно.

Я наклоняюсь ближе, чтобы лучше разглядеть двух мужчин, стоящих с винтовками в руках. Еще два человека сзади. Я едва могу различить третье изможденное тело, которое они несут — ноги этого человека волочатся по гравию у него за спиной. Я сжимаю ладони в кулаки. Спустя, кажется, целую вечность, они перетаскивают тело в белый фургон и запихивают внутрь.

Запись заканчивается.

— Он жив. — Котенок выдыхает с облегчением, но на видео это не так очевидно и понятно.

Мне нужно знать наверняка.

— Ты не можешь доказать, что это он.

Тэд взволнованно улыбается.

— О, но я-то могу.

Курсор скользит по экрану, и он что-то дважды нажимает.

— Наши камеры не могут снимать более двадцати пяти секунд за раз, но мы можем получить сорок секунд аудиозаписи.

— Почему запись так ограничена? — спрашивает Эмили. — Разве у вас не должно быть лучшее оборудование?