— Второй танец мой, — отступила шоколадка, которую в свою очередь атаковали Забава с Журавушкой. Последующие танцы они распределили меж собой и не хотели видеть рядом со мной чужачку.

Боевой пыл у Алисы прошел. Теперь она стояла, мялась, смотря в пол. Милашка.

Подошел к ней, взял потную ладошку и мягко повёл за собой, на площадку для пар. Заиграл медленный танец, остановились мы, и я осторожно притянул девушку к себе, за тонкую, как осина талию. Она доверчиво обняла меня, обвив шею руками, положив голову на плечо и обдав запахом духов.

Время пролетело незаметно, всё кружились мы и кружились. Музыка менялась, а мы не замечали... Голова была легкой, как никогда — сделал я то, о чём пожалел на следующий же день. Поднял её голову за подбородок и поцеловал в губы. Она ответила, затянулся наш поцелуй, на долгую минуту или две.

Глава 18. Дом, милый дом

— Господин, господин. — Кто — толкал меня. Разлепив глаза, я огляделся. Белая кровать и запах роз. Я на дирижабле, на «Лапте». Лечу домой. Каникулы. — Мы подлетаем, — вновь повторил Максим, любознательный сынишка капитана.

— Спасибо. — Прикрыл я рот рукой — зевнув. — Сейчас буду, — выпроводил я его, став одеваться. Меховую куртку откинул в сторону. В поместье всегда царит лето, натянул я на себя футболку алкоголичку и шорты. Собрал сумку и вышел. Летели сутки, как и обещал капитан, направился я на мостик, раскланиваясь с членами команды, встреченными по пути.

После танцев прошло всего два дня, но, сколько неприятностей сразу навалилось! Наш поцелуй видели как сёстры, так и братья Алисы — тут же позвонившие родителям. Род Коловрат же сразу обратился к бабушке, вопрошая: серьёзны ли намерения молодого человека? Пришлось мне быстро собирать манатки и сваливать...

— Доброе утро, — поздоровался я с капитаном, его помощником и навигатором, ступив на мостик.

— Доброе, Андрей. — Кивнул мне Фёдор Борисович, когда как другие поклонились в пояс. Позволил ему называть себя по имени, не жалко. Не хочу, чтобы старик, годящийся мне в деды — спину гнул.

— Я смотрю, вы не решаетесь пройти завесу? — Зависли мы прямо перед маревом защитного поля, прикрывающего нашу землю.

— Дураков нет, — хмыкнул он, затянувшись трубкой.

— Летим, — махнул я рукой — указывая направление. Прикрыл глаза и зашептал:

— Странник Лег, Светлый мой Хранитель, данный мне Родом-Покровителем, прошу, тя усердно: ты не спи, а меня в ворота — пропусти. Не распорядися со мною как с вором, не води вокруг двора дозором, не убий своим взором. Ныне и присно и от круга до круга! — Прошла волна дрожи по защите, не тронув нас.

Зависнули над местом свободным от фруктовых деревьев или построек, осматривал я окрестности с высоты двухсот метров. Недалеко от нашего дома образовался целый посёлок из деревянных теремков — один — другого краше, крытых красной черепицей и дымящих печными трубами. Домов триста, если не больше.

— Быстро они построились, — присвистнул я в удивлении.

— Сбросить канаты? — Спросил меня боцман.

— Не, не надо, — помотал я головой в отрицании. — Просто дверь открой, — попросил я его. Удивлённо глянув на меня — он выполнил требуемое, после чего с расширившимися от ужаса глазами наблюдал, как я падаю к земле, в последний момент, притормозив и мягко приземлившись на плодородную почву у сада с персиками. — Ммм... как вкусно пахнет, — набрал я полную грудь воздуха, осматриваясь по сторонам — хозяйским взглядом.

Один из упырей, что стоял рядом зарычал, отбросил секатор в сторону и на немыслимой скорости бросился на меня, желая порвать глотку, перехватил я его в полёте, щёлкнув пальцами, после чего щёлкнул ещё раз, развеяв посмевшего напасть на меня в пыль. Проверил связь с другими упырями и укрепил её. Видимо приезд бывшей — кикиморы Вари, никак не помог «Кузе», пошёл я по дорожке, выложенной белым камнем к дому.

— Сливы поспели, — потрогал я налившиеся соком плоды. Мимо пробежали дети, с полными корзинками клубники и перемазанными красным ртами. Похоже, наша гвардия обжилась, улыбнулся я им, подобрав потерянную клубничку с земли. — Сладкая, — закинул я её в рот. — Привет ба! — Встречала она меня на пороге, с хворостиной в руке. — А это зачем? — Остановился я на расстоянии вытянутой руки от неё.

— По жопе тебе надавать охальник! — Упёрла она руки в бока.

— Ну, ба... Ты чего? — Пришлось побегать мне. Кругов пять вокруг дома сделали.

— Ох, умаял ты меня, — остановилась она у любимой своей беседки, окруженной кустами вечноцветущей сирени. — Присядь. — Указала она на скамью, напротив своей. — И рассказывай, давай, не молчи.

Первым делом крепко обнял запыхавшуюся бабушку, что чуть оттаяла. Уселся напротив и улыбнулся.

— Не лыбься мне тут! — Замахнулась она веткой, которую так и не выкинула. — Наделал делов и под подол? К бабушке сбежал?