— Ты мудрая, — отвёл я взгляд в сторону. Что сказать? И, правда, сбежал. Не знал, как поступить, рассказал я ей всё. Без прикрас.

— Ох, и дурачина ты рыжая! — Шлёпнула она меня всё-таки веткой разок, откинув её в сторону.

— И что теперь делать? — Надеялся я на лучшее, запустив пятерню в волосы и растрепав их.

— Дурь из тебя выбивать, вот что! — Отвернулась она, любуясь сиренью.

— А поконкретней ба? — Пересел я к ней. Обнял и понял: я дома.

— Сам знаешь — первую невесту выбирает родня. Я вела переговоры с несколькими родами, но ты всё поломал.

— Чего? — Ошалел я по полной. — Какая невеста, мне ведь всего пятнадцать?! Может не надо? — попросил я жалобно.

— Надо Андрюша, надо, — хмыкнул бабушка, которой тоже нравился этот фильм. — Сваты уже вернулись от Коловратов. Завтра на смотрины с тобой летим. Их поместье недалече. В Воронеже.

— Ну, блин, блинный! — Нахохлился я как воробей.

— Не пыжься, — толкнула она меня плечом, погладив по голове. — Сам виноват. Теперь вот расхлёбывай.

— Эххх... — Не мог я представить себе и в страшном сне, что женюсь так скоро.

— Скажи ка мне лучше вот что, — посмотрела на меня бабушка испытующе, — что это вы сбросили в наше озеро у леса?

— Ааааа! — Хохотнул я, вспоминая, как выталкивал с дирижабля боящегося высоты Митьку. — Это гигантский кофейный гриб. Зовут Митя, — рассказал я ей о нём. — Он очень умный и добрый. Не обижай его.

— Делать мне больше нечего, как строить козни против гриба! — Фыркнула она возмущённо.

— Это я так, к слову... — Пожал я плечами. — Теперь у нас всегда будет лучший кофе в мире в огромных количествах. Арабика! — Поднял я, указательный палец вверх, задрав нос. Хвастаясь.

— Какой же ты ещё мальчишка! — Покачала она головой укоризненно, вставая. — Пойдём в дом. Накормлю тебя, — взяла она меня под локоть.

Покушав, я решил прогуляться. Последние дни свободы как-никак, первым делом отправился я в деревушку рядом с нами. Ей уже и название придумали. Китеж, в честь исчезнувшего сказочного града на Руси. Аналога легендарной Атлантиды.

Ну что сказать? Красиво. И прям как в сказке, проходил я мимо двухэтажных изб — принадлежащих волхвам и отапливаемых русскими печами. Строили на века. Стволы толстенные, на мох посаженные, кланялись хозяева хором до земли, целуя её. Ушел оттуда побыстрей.

Обошел стороной и избушки на курьих ножках ведьм. Те не любили посторонних. Могли и пнуть.

На каждом доме висел флюгер. Где то это была собака, значит хозяева у дома — дружелюбны и всегда рады гостям. Где — то петух, защищающий дом от воров. А где — то сова. Мудрость.

— Ой, кто это к нам пожаловал? — Выскочила на крыльцо Наталья, глава нашего ковена. Избушка под ней закачалась и подошла ко мне ближе. — Гость в дом — радость в дом. — Пригласила она меня зайти, а изба сделала реверанс.

— Спасибо, — смутился я, отломив кусочек каравая, макнул им в соль и съел, после чего переступил порог и огляделся. Везде висели ткани и ковры. На стенах, окнах, полу, создавая уют и сберегая тепло. На большом диване перед телевизором кто — то невидимый вязал пёструю тряпочку, больно похожу на ммм... ну, не важно.

— Это моя гостиная, — широким жестом обвела помещение Наталья. — Там, — потащила она меня дальше с горящими от энтузиазма глазами, — кухня и кладовая. Комната для гостей и ритуальная зала. Нравится?

— Да. Уютно, — кивнул я. — Печеньками пахнет.

— Я сейчас, — упорхнула она на кухню, на своих длиннющих ногах, принеся с собой целый поднос домашнего печенья с молоком. — Угощайся.

— Спасибо, — хрумкнул я шоколадным с курагой в нём.

— Наверх пойдём? — Подмигнула она, пригладив ткань облегающего платья с глубоким вырезом в нём. И когда только переодеться успела? Встречала она меня в другом.

— А что там? — Поднял я глаза к потолку.

— Моя спальня. — Хитро заблестели у неё глазки.

— Эээ... не. В другой раз. — Отказался я.

— Ну как знаешь, — надула она губки, играя передо мной обиженку. Не стоит забывать, что она настоящая, всамделишная ведьма. Зря я печенье съел. Кто знает, что она туда добавила.

Посидели на диване. Поболтали с ней о том, о сём и распрощались, уходил я от неё весь пропотевший. Отбиваться от её нападок становилось всё сложней. Особенно стыдно стало, когда она положила голову на мои колени.

— Ай! — Вскрикнул я на пороге её дома, расстегнув рубашку и посмотрев на свою грудь в районе сердца. Знак, появившийся там — был воспалён и бугрился. Человечек с поднятыми кверху руками или руна мир. Я и забыл, что сегодня артефакт, привезённый первыми из своего измерения — делает выбор. Теперь я в совете тысячи. Скоро и письмо придёт, да в газетах опубликуют полный список нового состава на ближайшие пять лет. Дерьмо макаки!