— Ну и как ты на этом спишь, свернувшись кольцом? — выпалил Богдан с возмущением истинного толкиениста, обманутого в лучших чувствах.

— А как на этом можно спать? — отозвался Айт с не меньшим возмущением пусть и много повидавшего в жизни, но все-таки цивилизованного дракона, привыкшего спать на кровати, а не на… Он недоуменно уставился на ближайшую стеклянную витрину — вокруг нее, что ли, обернуться? Или сверху залезть?

В сокровищнице не было ни груд золота и драгоценностей на каменном полу, как в «Хоббите», ни рассохшихся сундуков, как в «Пиратах Карибского моря». Больше всего она напоминала помесь музея с хранилищем банка. Стеклянные витрины с развешанными на специальных подставочках драгоценностями. Жемчуг расфасован по баночкам — по цвету, точно как драже в супермаркетах. Золотые монеты столбиками уложены в ячейки по возрасту и достоинству. Роскошные яркие кораллы, бесценные чеканные кубки, тончайшие вазы, статуэтки из золота, серебра и камня выставлены в других витринах, а крупные статуи выстроились вдоль стен как почетная гвардия — чуть ли не по росту! С другой стороны красовалась настоящая ретроспектива музыкальных проигрывателей — от старинного граммофона до МРЗ-плеера. И везде таблички с описанием и датчики сигнализации (может, и лазерные лучи имеются!), и от каждой витрины так тянет водной магией — обычный человек почувствует, не то что ведьма!

— Нет, ну все можно пережить… — Богдан оглядел стерильную, до скрипа, сокровищницу с таким отвращением, что стало ясно — если и можно, то с трудом! — Но это! Издевательство какое-то! — и он брезгливо ткнул кончиком пальца в стопку… пластиковых кредитных карточек.

— А что мне, в ваш мир с сундуком золота в лапах являться? Как ты себе это воображаешь? — начал злиться Айт.

— Не знаю! — заорал Богдан. — Но дракон с кредиткой — это… это… Все равно что дракон с паспортом и страховкой!

Айт посмотрел на него дико. Потянулся к сейфу у стены, набрал комбинацию… и вытащил стопку разноцветных паспортов.

— А чего ж в человечьем облике? С клыками, чешуей и гребнем было бы эффектней, — разглядывая фотографию Айта в цветных книжицах, пробормотал Богдан и поднял на водного потрясенный взгляд. — Ты ж дракон! Зачем тебе загранпаспорт? Ты летать умеешь!

— Зачем мучить собственные крылья, если можно просто сесть в самолет? — Айт изъял у Богдана ценные документы, словно боясь, что тот их в ярости уничтожит. — И между прочим, спутников наблюдения никто не отменял! Хорош я буду, если меня сфотографируют при перелете через Атлантику, не говоря уж о радарах и системе ПВО. Попадание под которую мне никакая страховка не оплатит.

Богдан смотрел перед собой остановившимся взглядом человека, посетившего другой мир и обнаружившего, что его собственный мир рухнул.

— Пошли в темницу! — наконец махнул он рукой так безнадежно, словно его в эту самую темницу собирались сажать. И первый зашагал между витринами, даже не глядя на выставленные в них сокровища. Танька поглядела ему вслед, на сгорбленные плечи и печально опущенную голову, перевела взгляд на черную кошку у себя на руках, на Богдана, на кошку… сунула кошку Ирке и кинулась догонять парня. Повисла у него на локте, быстро и горячо зашептала на ухо…

Ирка и кошка изумленно поглядели друг на друга одинаково зелеными глазищами… Ирка выронила Дару на пол.

— Спасибо, мне тебя достаточно! Сам ее притащил, сам за ней и присматривай! — буркнула она своему коту и неторопливо двинулась за ребятами, не переставая с любопытством вертеть головой по сторонам — ей сокровищница нравилась. Ирка остановилась перед витриной с изумрудами: на подставочках, как в хорошем ювелирном, были закреплены серьги и кольца, диадемы и колье. Помнится, Айт говорил что-то такое… «залезем в сокровищницу, подберем изумруды…». Ирка только усмехнулась: после гостевых покоев Земли, где этими изумрудами пол выложен? А возле Иркиной кровати Пан Лун оставила ящик с бесценными побрякушками: «Чтоб девочки подобрали что им нравится». Когда драгоценностей так много, их начинаешь воспринимать просто как граненые цветные стекляшки.

На плечи ей легли ладони:

— Грэйл Глаурунг… — зарываясь носом ей в волосы, пробурчал Айт. — Все мне испортил. Вот так и становятся дракононенавистниками. Тебе не кажется, что пока только ты и я — все хорошо, а как только появляются всякие… хвостатые-чешуйчатые, так сразу сплошные проблемы?

— Двурукие-двуногие ничуть не лучше, — грустно кивнула Ирка. — Как и четвероногие мохнатые-хвостатые… Вот так начинаешь ненавидеть весь мир! И даже два…

Никогда еще сокровищницу водных драконов не оглашал такой дружный печальный вздох. Ирка обернулась к Айту… и вдруг на лице ее отразилось изумление, она вывернулась у него из-под руки и метнулась к стене напротив:

— А это что?

На стене аккуратно, как на выставке ковров, были развешаны драконьи шкуры. Сперва небольшая — Ирке в образе Хортицы как раз по размеру — и покрытая чисто серебряной чешуей, потом побольше, и дальше уже крупная такая, с внушительными когтями… Серебра в каждой следующей шкуре становилось все меньше, а стали — больше.

— Ну да, это мои шкуры, — пожал плечами Айт. — Не я один, все Великие хранят свои сброшенные шкуры в сокровищницах.

Сзади послышался шорох. Ирка оглянулась — Танька с Богданом вернулись, и теперь подруга разглядывала чешуйчатые шкуры, а в глазах у нее сиял азарт. Она открыла рот, собираясь что-то спросить. Ирка с вывертом ущипнула подругу за локоть.