Человек ко всему привыкает. Так и я почти привыкла. К Марату, к его дому и такой жизни, которую он мне дал, пусть сначала и против моей воли. Я освоилась и стала чувствовать себя в этой двухкомнатной квартире почти как дома, за учетом некоторых деталей, которых сама не замечала. Замечал Марат.

Надо сказать, что он не мог постоянно сидеть со мной дома. Насколько я поняла, он учился на юрфаке в московском университете, к тому же был едва ли не лучшим студентом курса. Про лучшего студента курса я потом узнала от нее, так как Марат при всем своем самолюбии, хвалить самого себя не любил.

Хотя узнав, что мой тюремщик - примерный студент, я не удивилась. Сколько мы проводили времени взаперти, столько Марат проводил времени за учебниками. Постоянно с какими-то книгами, журналами и газетами. Еще бы он не был самым лучшим. В этом весь Марат.

И, конечно, настало время, когда Марату пришлось вспомнить о реальном мире и реальных делах. Таскать меня за собой он не мог, оставлять одну здесь - видимо, еще боялся. Но к концу месяца я уже не рвалась так на улицу, придумывая множество отговорок, и не для парня, а для самой себя. Правда, тогда я и мысли не допускала, что оправдываю сама себя. Так бывает, когда нужен предлог, чтобы сделать то, что хочется, но что нельзя по своим вроде бы правильным принципам. И ты начинаешь прокручивать сто и одну причину, из-за которой не можешь сделать так или так. К моей чести, такое у меня быстро прошло, а потом я об этом уже и не задумывалась.

Первый день “не вместе” прошел замечательно. Лично у меня. Я была предоставлена сама себе и, пользуясь случаем, обшарила всю квартиру. Нет, я ничего не своровала и даже поставила на свои места, как было, но разведать обстановку было нужно. Мне хотелось уверенности, наверное, и знание окружающей действительности мне эту уверенность давало.

У Марата было много книг. Целый шкаф, тянущийся от угла до угла, и в высоту доходивший до потолка. На верхних полках, правда, лежало какое-то барахло, но его я трогать не стала. А вот книги посмотрела, тем более, здесь было много книг с картинками. И даже нашла одну красочную энциклопедию, с красивыми зданиями, картинами и скульптурами. Я ее долго рассматривала, очень долго, по несколько минут зависая на каждой странице и трогая матовую толстую бумагу пальцами. Я не знала, что это было, но явно не Москва. Хотя, что я из этой Москвы видела? Три двора и две улицы? Решила спросить у Марата. Позже.

В общем, если я провела тот первый день спокойно и без нервов, то мой тюремщик, наверное, чуть не поседел. Вечером Марат горячим ветром влетел в квартиру и первым делом нащупал меня взглядом. А что я? Я сидела как всегда в углу, на диване, уютно поджав под себя ноги.

— Не волнуйся, квартиру не спалила, - хохотнув, успокоила я.
– Все в целости и сохранности. И даже на месте.

Он все еще подозрительно оглядывался, теперь избегая меня и сосредотачиваясь, скорее, на окружающей обстановке.

— Все нормально?

— Как видишь, - непринужденно пожала плечами и размяла шею.
– Ты бы разулся, что ли.

Мое замечание проигнорировали. Да ладно, больно надо. Все равно ему убирать. Хех, а еще меня манерам учит. Чурка.

— Звонили?

— Нет.

— Вообще?

— Я же сказала. Отвали уже.

Он кивнул, когда разговор стал таким, к какому мы привыкли. По крайней мере, я. С привычными вещами спокойнее.

— Ты ела?

Марат прошел в коридор, разделся и зашуршал пакетом. В животе у меня заурчало.

— Нет. Че принес?

Любопытство и голод потянули меня на кухню за Маратом.

— Что принес.

— Ну. Что принес?
– исправилась я, не придавая значения замечанию.

— Икру.

Присвистнула. Никому не запретишь жить красиво.

— Какую?

— Красную, - он с любопытством на меня покосился, не прекращая разбирать сумки и хозяйничать.
– А есть разница? Можно подумать, ты ела.

— Ела, - издевательски скривилась, корча мужику рожу. Иногда он меня выбешивал своим превосходством.
– Представь себе.

Расспросы прекратились, а через полчаса мы с удовольствием ужинали. В еде я никогда не была прихотливой.

Стоит сказать, что теперь мне приходилось приспосабливаться жить одной без надзора Марата, к которому я привыкла. К надзору, в смысле. Но постепенно напряжение, с которым парень покидал квартиру, рассеивалось и пропадало, уступая место спокойствию. Привычные вещи.

Но, даже проводя много времени где-то, Марат не уменьшил наблюдение и контроль надо мной. Тонко подмечая все особенности и детали моего поведения.

— Почему ты ничего не ешь?
– спросил как-то Марат, придя с универа поздно вечером.
– Еда же есть.

— Я ем.

Марат не доставал, захватив меня в плен своих вопросов. Упертый, зараза.

— Ты всегда меня дожидаешься. Зачем?

— Не от большой любви. Отвали от меня.

Сегодня он оказался не в настроении, и терпеть меня был не намерен.

— Саша, - с угрозой протянул он.

— Слушай, че ты от меня хочешь? Мне, может, в туалет ходить по расписанию? Когда ты скажешь?