— Че тебе от меня нужно?

Жизнь на улицах научила меня быть осторожной, по возможности собранной и недоверчивой. На рожон я не лезла и неприятностей на пятую точку не искала, справедливо опасаясь своего тюремщика. Но даже моему терпению приходил конец. Я не могла находиться под наблюдением, не могла подчиняться и сидеть в осточертевшей комнате. И пусть тут было тепло, была еда и горячая вода с постелью, я хотела вырваться на свободу. Вырваться на улицу, которая была понятней и привычней, чем эти четыре стены. Вырваться и снова попасть к тем людям, которых понимала и с которыми могла разобраться по-свойски, ясными для всех методами. Я начала огрызаться.

Марат лишь лениво поворачивал голову, оглядывал меня с головы до ног и дергал плечом, неизменно усмехаясь при этом.

— Что у тебя есть? Не смеши меня.

— Тогда зачем ты меня удерживаешь?

— Потому что могу.

Я разрывалась в грязных, непристойных ругательствах, психовала, кричала на него и пыталась вырваться. И неизменно наталкивалась на отпор, всегда превосходивший мои силы. Я увеличивала натиск - Марат увеличивал отпор. И всегда так лениво, будто нехотя. Будто я не стоящая внимания муха, нудно жужжащая над ухом.

— Ты маньяк? Сутенер? Извращенец? Псих?!

Марат меня отучивал ругаться. Во всяком случае, на него. И отучивал тем единственным способом, который я понимала и признавала - силой. За каждое оскорбление я получала - не то чтобы так больно, скорее, обидно. Тумаки, подзатыльники…Не в них дело даже. Дело в том, что таким образом мне Марат указывал место, строил персональные границы, за которые заступать мне запрещалось. Кому бы это понравилось?

Но я была сделана из другого металла, по крайней мере, искренне так считала. Я пыталась взять его измором, победить, достать, в конце концов. Я перестала кричать. Он думал, что я успокоилась. Наверное, так он и думал. Но я не собиралась успокаиваться. Я хотела на свободу.

Мы оба были на кухне. Ели. Я сидела с краю и возила ложкой по уже пустой тарелке. Марат что-то читал.

— Я хлеб порежу.

Рывком встала и, стараясь вести себя спокойно и обычно, потянулась к подставке. Но сначала хлеб. Открыла резную хлебницу, вытащила батон - и все это под пристальным и изучающим взглядом Марата. Неприятно, когда твои малейшие действия рассматривают как под микроскопом. Но сейчас многое зависело от моего спокойствия - и я была спокойна.

Раз, два, три…Туповат ножичек. Вот тебе и чечен. А ножей острых в доме и нет. Мужик, называется.

— Ты уснула?
– Марат выдернул меня из размышлений.

— Нет. Я хлеб режу.

— Там был маленький кусок.

— Ножи тупые.

Мужик затих.

Это был самый напряженный момент. Если все получится…Нет, у меня обязательно все получится. Я маленькая, юркая, с ножом управляться умею. Он неповоротлив, он не ожидает моей атаки, а значит…я наконец-то сбегу.

Стремительно развернулась и запустила в него тарелкой с хлебом, попав по голове, сама же рванула к выходу. Быстрее, быстрее…Все приходилось делать на ощупь, набегу, но за это время я неплохо начла ориентироваться в его квартире, даже в темноте.

— Стой, сука, - прошипел Марат, выбегая за мной в коридор.
– Сюда иди!

— Не подходи!
– двумя руками сжимая рукоять ножа, я направила его на чечена. Нож в моей руке не дрожал и не ходил ходуном. Я знала, как им управлять.
– Предупреждаю тебя, лучше не суйся.

Он неожиданно успокоился, стал хладнокровным, даже непривычно хладнокровным. Расслабился, мягко мне улыбнулся, как неразумному ребенку, взявшему цацку взрослых, и сделал крохотный шажок в мою сторону.

— Ножик отдай.

— Не подходи!

— Санек, не дури!

— Не суйся, я сказала!

— Саша, Саша, глупая такая. Зачем тебе проблемы? Все равно не убьешь.

Я захохотала - жутко, очень громко и как-то зловеще.

— Я тебе кишки выпущу, если хоть пальцем тронешь. Не веришь? Тогда ты последний идиот!

Одну руку завела за спину, пытаясь нащупать замок. Другой - уверенно держала нож, не собираясь его убирать. Я убью его, если он сделает шаг ко мне. Я не хочу его убивать, но я сделаю все, чтобы уйти отсюда.

— Саша, - с угрозой склонил голову набок и скользнул ко мне. Едва заметно.

— Я сказала, не подходи!
– срываясь на визг, выкрикнула я.
– Не трогай меня!

Он рыпнулся ко мне - очень быстро, рвано, разрезав пространство как молния, и я потеряла те драгоценные секунды, которые еще были в запасе. Но нож удерживала крепко. То ли не успела его убрать, то ли не хотела, то ли просто про него забыла…Марат выкрутил мне запястье, ударив по рукам и заставив разжать пальцы, но перед этим я смогла его поцарапать. Случайно.