Он действительно почти не изменился. Все та же вихрастая голова, кончики русых волос касаются жесткого ворота дорогой белой рубашки. На куртке блестит растаявший снег. Глаза озорные, мальчишеские.

Лешка всегда себя преподносил и вел как мальчишка, и таким остался спустя годы. Бесшабашный, дерзкий, непостоянный и вообще не понимающий, что такое упорядоченность и постоянство в жизни, зачем они нужны. Он мог выйти из дома за хлебом, а поехать, например, в Китай. И вернуться через неделю как ни в чем не бывало.

Но я знала этого бесшабашного, расхлябанного, в доску своего парня, а теперь мужчину, немного лучше. Свободная от сумочки рука скользнула по блестящему меху, поглаживая его в мягкой ласке, нырнула в карман и успокоено легла на холодное лезвие, приятно согревающее душу.

— Я до последнего не верил, - насмешливо сказал Лешка, отбивая неопределенный ритм по колесу.
– Решил увидеть своими глазами.

— Увидел?

— Угу.

— Поверил?

— Не совсем. Смерть тебе к лицу, Саша.

Холодно улыбнулась, подходя ближе. Это был не Марат.

— Мне все к лицу.

— Как подлецу?

Моя холодная улыбка, не содержащая ни одного теплого чувства, в один момент угасла.

— Чем обязана?

— О, моему любопытству.

— Удовлетворил его?

— Не совсем.

— Когда ты стал играть роль мальчика на побегушках, а, Леш? Помнится, даже во времена буйной молодости ты не соглашался быть посыльным.

Теперь увяла его широкая улыбка.

— Я не посыльный, Саша. Я пришел, потому что захотел. Мы же, в конце концов, с тобой старые друзья.

— Что ж, пусть будет так. Это все?
– вежливо выгнула бровь и выжидающе уставилась на мужчину. Лешка был если не опешившим, то слегка озадаченным и сбитым с толку. Не знаю, что он ожидал увидеть и услышать, но явно не этого.

Тем не менее, Трофим взял себя в руки, послал мне свою фирменную улыбку и предложил вместе поужинать, чтобы “наверстать прожитые друг без друга годы”. Паяц.

Я согласилась, не выдавая собственной настороженности, однако ехать с ним куда-либо отказалась, предложив посетить вполне себе неплохой ресторан на первом этаже нашего бизнес-центра, где меня каждая собака знала.

— Добрый вечер, Александра Леонидовна, - знакомый молодой официант приветливо поздоровался со мной, подал меню Трофиму, а затем мне.

Я покачала головой.

— Не надо, Миша. Мне как обычно.

— Понял, - понятливо кивнул парень.
– Сейчас принесу, Александра Леонидовна.

Сидеть в тишине было слегка напряжно, поэтому я потянулась за сигаретами. Трофим тоже. Мужчина хмыкнул, извлек из кармана брюк зажигалку, прикурил и одним движением запустил ее по гладкой поверхности стола. Я поймала ее у самого края.

Лешка вальяжно откинулся в глубоком кресле и с удовольствием выпустил густой туман дыма в сторону. Я сделала точно также и принялась ждать, когда вернется Миша с моим заказом.

Мы не разговаривали, но Трофим глаз с меня не сводил. Теперь, когда шуба осталась в гардеробной, мужской взгляд получил полный доступ к Александре Герлингер, а посмотреть было на что. Особенно в сравнении с Сашей Лилевой, к которой Лешка все время мысленно возвращался.

— Дыру протрешь, - ни к кому конкретно не обращаясь, сказала я.

— Не думаю. Тебя ничто не берет. Где уж мне-то? Ну, рассказывай.

— О чем?

— Как жила?

— Отлично. Разве не видно?

Трофим слегка прищурился.

— Я же говорил, что для мертвеца ты очень даже. Не скучала по мне?

Закинула ногу на ноги и расправила эластичную ткань платья на коленях.

— А должна была?

— Вот я и спрашиваю. Неужели ни разу за столько лет не появилось желания проведать старых друзей? Навестить их? Сказать, что все хорошо.

— Ни малейшего.

— Сердца у тебя нет.

Легко пожала плечами.

— Чего нет, того нет.

К столу подошел Миша, аккуратно поставил передо мной чашку кофе и пирожное с вишенкой сверху. Я кивнула, взяла ложку и неспешно покрутила ее между пальцев, примеряясь к кулинарному произведению искусства и так, и эдак.

— Что-то еще, Александра Леонидовна?

Когда молодой официантик снова меня по имени-отчеству назвал, Трофим с едва сдерживаемым смехом закашлялся и поспешно прижал к губам кулак.