— Великовато, - придирчиво осмотрев меня с головы до ног, заключила Оксана. Осторожно подошла ко мне и присела на корточки. Подкатала мне рукава, расправила штанины.
– Ну как, Марат?

Он пожал плечами.

— Сойдет.

Мы приехали в большую поликлинику. Меня несколько часов таскали по врачам - из кабинета в кабинет. Многое для меня было в новинку - всякие приборчики, процедуры, поэтому в половину кабинетов со мной заходила Оксана. Она мне помогала, подавала одежду, если нужно было, а потом выслушивала врача. Я ничего не понимала.

Марат нервничал. Как только я вышла из очередного кабинета - одна, без Оксаны - он подлетел ко мне и излишне сильно дернул за руку. Хрустнула кость.

— Долго еще?

— А я е**?

И снова подзатыльник.

— Мы на людях.

— Откуда я знаю?
– поспешила исправить.
– Спроси у нее.

— Черт, - прошипел Марат и посмотрел на часы.
– Я не думал, что так долго.

Вышла Оксана, и чечен к ней подлетел, что-то начиная втолковывать. Она со страхом на меня посмотрела, неуверенно очень и замялась. Наконец, Марат с ней договорился, поцеловал ее и ураганом сорвался с места.

— Пойдем.

Она боялась меня касаться, в смысле, напрямую - кожа к коже. Поэтому лишь поманила за собой.

— Куда?

— Кровь из вены сдать надо.

— А Марат?

— Он скоро приедет, - ее напускная бравада меня так развеселила, что я безропотно пошла вместе с ней.

Через полчаса попросилась в туалет. Оксана растерялась сначала, потом покраснела и оглянулась по сторонам, будто я замыслила какое-то преступление.

— Ну я не знаю.

— Я быстро, - не врала.

Дело двух минут.

— Ладно, - поколебавшись, разрешила она.
– Только не задерживайся.

Она даже не пошла за мной - осталась стоять у стены. Дура. Марат бы на поводке держал. Не зря она мне неинтересна.

Дело действительно двух минут. Мы на первом этаже. На всякий случай, щелкнула шпингалетом, запирая дверь, и начала сражаться с окном. Оказалось сложно - на зиму его утеплили, и клей, бумага и вата здорово мешали. С сухим треском одна ставень слегка распахнулась. Я загнала себе под кожу несколько заноз, но это не страшно. Потом выковырну.

Кошелек Оксаны приятно грел карман. Мне достаточно было просто постоять рядом минуту - она ничего не заметила. Стояла, улыбалась и все профукала.

В дверь, удерживаемую только шпингалетом, сильно застучали. Очень настойчиво. Когда я не открыла, звеневший от ярости голос Марата наполнил мои уши.

— Открывай, - я не отозвалась. В здании тьма этажей. Я могла быть на любом. Дверь снова дернули.
– Открывай, тварь!

Скрываться больше нет смысла. Со всей силы дернула раму, и та наконец-то распахнулась достаточно, чтобы я могла пролезть. У Марата не осталось никаких сомнений. Бешено взревев, он просто выломал дверь. Просто выломал, и та повисла на нижней петле.

Я запрыгнула на подоконник и уже наполовину высунулась в окно. Справа от меня швабра ударилась об стену, чудом не попав мне в голову. Марат дернул меня за слегка отросшие пряди, и я соскользнула с подоконника, обо что-то ударяясь, ударяясь и ударяясь. Чурка крепко держал меня за отросшие волосы, мотая из стороны в сторону.

— Я предупреждал тебя?! Предупреждал?! Не смей мне врать!
– шипел он мне в лицо.
– Никогда! Не смей! Врать!

— Ты знал, что я убегу.

— Чего тебе не хватает?! А?! Мне тебя сторожить нужно? Не отходя ни на шаг?!

Он был не в состоянии разговаривать. А за дверью его ждала Оксана, для которой он должен был быть идеальным. Марат потянулся к шее и уже знакомым жестом меня вырубил. Очнулась я уже дома. Как только я открыла глаза, рядом нарисовался он. Спокойный, уже не орет, но ярость плещется прямо под кожей.

— Ты своровала у Ксюши кошелек.

— Да, - горло болело.

— Прелестно, - его лицо казалось каменным. Но он попробовал улыбнуться. Лучше бы не пробовал.

— Ты отдал?

— Да.

Жалко.

— Ясно.

— Ты мне обещала, - сдерживая ярость, прочеканил Марат.

— Я ей ничего не сделала, - равнодушно отмахнулась.

— Ты мне обещала, твою мать!
– волна злости прошлась по комнате, ударяя в меня. Он ко мне бросился и затряс, больно впиваясь пальцами в плечи.
– Сучка!

— Я говорила, что убегу!

— Молчать!

— Не трожь меня!

— Заткнись!
– отшвырнул на постель, так что я подпрыгнула на упругой перине. Не ушел, навис надо мной, заставляя вжаться в подушку.
– Рот закрой, пока я тебя не е***л.