Оксана осталась сидеть на диване, переваривая мои слова. Она считала мои слова, мысли и сравнения кощунственными, дикими, и шла делиться своими мыслями к Марату, пересказывая ему наши с ней разговоры. Иногда даже со слезами.

Она гордилась, если удавалось вытащить из меня какие-то подробности. Сразу бежала к нему - рассказывать, но чечен внешне выказывал полное равнодушие к ее рассказам.

— Марат, ну так нельзя, - попробовала воззвать к его совести Оксана.
– Она же маленький ребенок, в конце концов!

— Она не ребенок, Ксюш, - тихим голосом возражал Марат. С Оксаной он всегда разговаривал тихо, спокойно, будто боялся напугать.
– Далеко не ребенок. Ты отвернешься, а она спокойно тебе глотку перережет.

— Не преувеличивай. Я с ней целый день была и ничего.

— Она боится.

— Кого?

— Меня.

Повисла напряженная тишина. Я же еще больше прилипла к двери, стараясь услышать хоть звук.

— Зачем тогда ты ее удерживаешь?
– серьезно спрашивала Оксана.

Я замерла, стараясь не дышать. Не то чтобы меня это так волновало, но интерес был.

Марат не ответил. Я услышала, как ножки табуретки скользнули по линолеуму, и рванула к дивану, делая вид, что просто сижу.

Конечно, он знал, что я подслушиваю и подглядываю при возможности. И если они с Оксаной на эту тему разговаривали, то не в стенах квартиры.

Хоть чурка и стал относиться ко мне без эмоций, контроля он не ослабил. Даже наоборот, увеличил. Отобрал сигареты. Ограничил телек. Запретил трогать вещи. Мне было скучно, и Оксана с каждым днем все сильнее казалась неплохой альтернативой.

Скоро пришли результаты анализов. Их притащила Оксана, хмурившая лоб и вчитывавшаяся в непонятные строчки. А далее на меня высыпался ворох терминов и каких-то диагнозов. Анемия, гастрит, язва, иммунная недостаточность и так далее. Из всего того, что сказала Оксана, я поняла только слово гастрит - потому что слышала его когда-то. От плохого питания.

— У меня ниче не немеет, - на всякий случай уточнила я.
– Ваши эскулапы че-то напутали.

Марат, подошедший ближе и вместе со мной заслушавший список болячек, наверняка все эти страшные слова знал. Ну, судя по тому, как он внимательно и весомо кивал, чечен прекрасно понимал, о чем говорит его краля.

— Они еще лекарства выписали, - Ксюша отдала Марату несколько исписанных листов.
– И вот, диету.

— Понял.

— И надо кое-какие прививки сделать.

— Слышьте, эй!
– пощелкала перед их лицами пальцами.
– Какая диета?

— Усядься, - пророкотал чурка.

— Марат, не надо, - Оксана успокаивающе погладила его по руке.

Да, Марат, не надо, а то твоя краля испугается. Я довольно сверкнула глазами, потянулась и облокотилась на спинку, поджав под себя ноги.

Постепенно это стало своеобразной игрой. Теперь, когда Марат всеми силами не обращал внимания, я старалась добиться какой-либо реакции. А Оксана была идеальной наживкой и оружием в одном лице.

Марат ее берег. Оберегал от всего, в том числе и от себя. И от меня. Оксана считала своего Марата почти святым. Идеальным. Возможно, ее Марат таким и был, только вот настоящий Марат - другой человек. Это детали, конечно, но очень важные.

Я пыталась повредить тщательно продуманную маску чечена. Оксана теперь часто оставалась у нас, даже по вечерам, и в такое время я могла прийти к ним на кухню и начать свои беседы. В такие моменты у чечена были связаны руки, и он ничего не мог сделать. Грубо заткнуть или ударить? Да. Но не при Ксюше.

— Я по телевизору видела, что в Чечне война идет, - испытующе сощурив глаза, я улыбалась Ксюше. Та нервно дергала губами и кивала.
– А долго?

— Довольно да, - ответила Оксана.
– Война не бывает короткой.

— Марат же чеченец, да?
– спрятала хитрую и темную усмешку.

— По отцу. Но у него российское гражданство. Он русский, - поспешно выпалила она.

— Ааа, - протянула я глубокомысленно.
– А за кого бы ты воевал, Марат?
– теперь он не мог избежать вопроса. И хотя я знала, что мне может влететь - да что там! Влетит обязательно. Я не жалела. Ну же, благородный Марат, покажи свое лицо подружке. Давай. Это был неприкрытый вызов, понятный только ему.
– За чеченцев? Или за русских?

Он понял. Я играла грязно, и мы оба все понимали. Одна Оксана не понимала смысла этого разговора, переводя слегка удивленный и настороженный взгляд с меня на Марата. Она испытывала лишь неудобство. И не видела той тайной игры, к которой я призывала чурку.

— Так что, Марат? За кого бы был ты? Если бы воевал, конечно.

Обвинение в трусости Ксюша не заметить не могла. И горой встала за своего любимого.

— Марат свое отвоевал. Он, между прочим, в военном училище учился.

— Да ты что!
– воскликнула я, прижав руки к груди.
– Вау! Марат - герой.