— Ты идешь?
– снова окликнул брат, вырвав девочку из мыслей о еде.
– Резче, Шур, иначе не успеем.

Они вышли на центральную площадку рынка, где продавали продукты. Брату пришлось схватить ее за руку, чтобы не потеряться, и они вместе пошли между рядами. Здесь продавали все вкусное, и поневоле желудок Саши сжался от голода. Но они пришли не за этим. Это внешний рынок, а был другой - на этаж ниже. Подвальное помещение, где плохо пахло и продавцы выглядели странными и пьяными. И продукты не были такими хорошими.

Брат купил картошки и немного кислого творога. Почти все отдал ей, и Саша справилась с едой в считанные минуты. Пока ела, к ним подошел другой мальчик, грязный и вонючий. Отозвал брата в сторону и там что-то серьезно втолковывал. Саша не слышала.

— Пойдем.

— А кто это был?
– спросила Саша, с удивлением глядя в спину уходящему мальчику.

— Друг.

— Странный.

— Нормальный. Пошли скорее.

Они покидали пакеты от еды на землю и потопали назад в детдом. Саша утолила голод и по сторонам не смотрела. Неожиданно брат дернул ее в сторону, заставив спрятаться за каменную колонну.

— Что ты делаешь?
– возмутилась девочка.

— Тшш. Смотри, - он кивнул на стоящий неподалеку запорожец.

На капоте запорожца поставили белые большие ведра, прикрыв их марлей. В ведрах был творог, сметана. Рядом несколько ведер с яблоками. Мужчина и женщина, зычно зазывая народ, предлагали купить их продукты. И все бы ничего, но тетя была их поварихой. Которая всегда говорила, что Саша много ест.

— Творог! Свежий творог! Сметана! Покупаем творог! Свежий!
– кричала она, прохаживаясь туда сюда возле машины. Вокруг машины собралось много народа, который снимал с творога пробу и удовлетворенно кивал.
– Что вы пробуете?
– снова завопила повариха на трясущегося дедушку.
– Пятый раз уже. Вы думаете, я не вижу?! Покупайте и пробуйте!!

— Дочка, я…- начал дедушка неуверенно, но его тут же обступили, а потом и вовсе оттеснили от капота.

— Сколько?
– громко поинтересовалась какая-то женщина и, услышав цену, оскорблено всплеснула руками.
– Грабеж! Что так дорого?

— А вы поглядите, - не унималась повариха, - хороший творог. Свежий. Сегодня только привезли. Не хотите - не покупайте. Очередь большая за вами.

Саша не выдержала и вырвала свою руку у брата, направляясь к поварихе. Брат за ее спиной ругнулся и стукнул ее по плечу.

— Не ходи! Ты сдурела?

— Я просто скажу…

— Ты дура? Не понимаешь совсем?

— Это же наш творог!

— Он не наш. Пошли отсюда.

— Наш!
– Саша вырвалась и пробралась в самую толкучку. Встала перед поварихой и потерла нос.
– Здрасьте.

Та замолчала и с опаской и злостью посмотрела на девочку.

— Хороший творог?
– спросила Саша, делая пробу.
– Хороший, - кивнула.
– А где вы его взяли?

Она на мужа оглянулась за поддержкой и кивком указала на Сашу. Тот, расправив плечи, начал надвигаться на маленькую девочку.

— Так, девочка, иди по-хорошему, - сверкая глазами, приказала повариха. Но голос был добрым.
– Тут видишь - очередь.

Очередь согласно зароптала. Муж поварихи подошел к девочке и больно схватил ее за костлявое плечо.

— Пошла отсюда, - зло и тихо прорычал мужчина.

— Сама уйду. Руки убрал, - процедила девочка.

И ушла. Перед этим перевернув два ведра с творогом и сметаной. В ту же ночь они с братом сбежали.

***

Я снова закрылась в себе, отгородилась от Марата и Оксаны. Но если с чеченом такой номер почти не прокатывал, и мне приходилось с ним общаться, то с его кралей все обстояло по-другому. Чаша презрения и гадливости, наполненная для них двоих, целиком доставалась именно ей. С Маратом сложно. Я могу на него только щериться, ощетиниваться, но по-настоящему злить его опасно. Мне не нужно повторения прошлого года, мне и так хорошо живется. Мне приходилось сдерживать раздражение к нему, но чечен прекрасно видел мое состояние. Теперь я точно знаю, что он в курсе. Он в курсе, что я все слышала. И его это мало интересует. А меня злит. Из нас двоих, правда, именно Марат первым заговорил на эту тему. Я лишь глядела исподлобья и раздувала ноздри.

— Напугала, - издевательски хмыкнул мужчина, разглядывая мою гримасу и воинственную, колючую позу.
– Что ты хочешь этим доказать?

— Ничего, - процедила сквозь зубы, с силой сжимая челюсти.

Чечен вел себя так, будто ничего не произошло.

— Тогда в чем проблема? Ты крадешь, кидаешься с ножом на людей, а потом злишься и краснеешь из-за того, что услышала что-то из ряда вон выходящее?

— Ничего нового, поверь. Но у твоей крали исключительно писклявый голос.

Который всю ночь бил по нервам.

— Чего ты добиваешься?
– шутки кончились, терпение Марата тоже. Неужели, он тоже, как и я, не в восторге. Боится смутить свою принцесску? А интересно, если я повторю что-то из их бл***ва при ней, она смутится? Скорее, умрет со стыда. Уголок губ злорадно пополз вверх. Это оказалось ошибкой.
– Только попробуй вякнуть что-нибудь.

— С чего ты взял, что я буду?

— У тебя на лице все написано.

— Да неужели?
– зло прищурилась, стараясь испепелить ублюдка на месте.
– Знал бы ты, что у тебя на лице написано.