— Как хочешь.

Как хочешь, значит, как хочешь. Осталась Лилёвой. Мне нравилось мое новое имя. Прошлое было безликим - ААА. Ничего в нем не было. А сейчас было. И паспорт у меня через пару недель появился. Я стала гражданкой России, с документами. Это еще один шажок к новой жизни.

Ксюше ничего не говорили. Запретил Марат. Я не дура, понимала, что документы не с неба свалились. Они были настоящими, как заверил чечен, но не по закону сделанными. Оксана не поняла бы.

— А если она фамилию увидит?
– поинтересовалась я у мужчины.
– Подумает, что совпадение?

— Ничего не подумает. Она не знает. И не узнает, если ты не скажешь.

Как я поняла, про новые документы Ксюша знала. В смысле, ей Марат раньше рассказал, что я безбумажная, а сейчас вроде как все по закону сделал. Оксана поверила и даже не спросила, почему тогда меня не отправили в детдом, если я несовершеннолетняя, а по закону Марат - не опекун. Дура. Что тут скажешь.

Я начала ходить в школу, в которую меня пристроил Марат, и все вздохнули спокойнее. Никто мне и слова не сказал, но это даже внешне ощущалось. Оксана теперь почти постоянно жила у нас, а после того как я заходила в школу, краля гораздо быстрее начала осваиваться.

Я действовала ей на нервы. Она же была мне безразлична. Лишь бы не лезла. Но она лезла, проявляла участие, интересовалась тем, как прошел у меня день. Я привыкла, конечно, как привыкала ко всему, но удовольствия мне это не доставляло.

Оксана потихоньку обживалась в доме Марата. А в сентябре процесс ускорился. Она даже начала гостей водить. Подруг каких-то, слишком громких и визгливых, как по мне. Я не выносила много шума, а от их сплетен раскалывалась голова. Вторая комната была Марата и Ксюши, и туда я не заходила теперь, поэтому приходилось отсиживаться на кухне, закрывая дверь. Правда, каждые пару минут она все равно распахивалась, и одна из трех красавиц обязательно залетала сюда за чем-нибудь.

Марат к ним относился со здоровым пофигизмом. И вообще, чечен обладал потрясающим талантом отгораживаться от шума, что для мужика бесценно. Внешне казалось, что Марат даже рад их присутствию. Если он приходил домой и видел в гостях подруг Оксаны, то чарующе улыбался и рокочущим басом говорил:

— Добрый вечер, дамы.

И дамы млели. Я на кухне тихонько похихикивала, прячась за книжкой.

Я им была интересна лишь как приложение к Марату, его сестра. Кстати, до сих пор непонятно, каким образом сформировалась эта легенда. Мы с ним похожи не были совершенно, разве что цветом волос, но воспринимали меня именно как сестру, возможно, двоюродную. Лично мне - хоть горшком назови, а вот Оксану сформировавшаяся легенда очень радовала. Никому не надо ничего объяснять, это раз, а два - все приличия вроде как соблюдены.

Подруги Оксаны были девушками более подозрительными и жизнеприспособленными, нежели она. Мне так казалось. И увидев меня, легенде не поверили. Поначалу. Пока однажды одна из двух девушек вскользь не обронила:

— Александра, а ты левша?

Я удивленно поглядела на нее, потом на свою руку с зажатым в ней карандашом, и кивнула.

— Ну да. А что?

— Как интересно - вы с братом оба левши, - она серебристо рассмеялась.

Ксюша тоже выглядела удивленной не меньше, чем я.

— Точно, - кивнула краля.
– А я сразу и не обратила внимания. Привыкла, что Марат такой же.

С тех пор почти никто не сомневался, что я его родственница. Приличия соблюдены.

И хотя девушки мне не особо нравились, я их изучала. В принципе, обе под стать Оксане. Умные. Хорошо одетые. Манерные. Образованные. Одна искренне любит Ксюшу, другая завидует. Нормальные такие подруги.

Ничего не стоило узнать о них больше. Оксане самой не терпелось поделиться со мной, и она охотно рассказывала, что одна, Кристина, учится на врача, другая, Маша - на экономиста. Я узнала об их жизни, их родителях и интересах, хотя и без этого знания было прекрасно. Но это многое объясняло. Родители Маши тяжело справлялись с “изменениями”. Именно так выразилась Оксана. По крайней мере, ясно, почему Маша завидует.

Выяснилось, что у подруги-экономиста зависть обусловлена не только хорошей жизнью Оксаны, а еще и Маратом. Периодически я наталкивалась взглядом на подлизывающуюся Марию, старавшуюся повиснуть у Марата на плече. Это называлось флирт.

Чечен же мягко, но уверенно отстранялся, убирая цепкие пальчики со своего предплечья. Зря. Даже на мой взгляд Маша эта была красивой, держалась хорошо и от нее всегда сильно и вкусно пахло. Нормальная.

Дождавшись удобного момента, я спросила у Марата, почему он отказался от такого явного предложения и приглашения.

— А зачем оно мне?
– резонно возразил парень.
– Мне и так неплохо.

— Она ничего такая.

— И что?

— Я не верю, что ты отказался просто так, - честно выпалила.
– Особенно после того как она очень настойчиво предлагала.

Марат долго думал, прежде чем сформулировать мысль и мне ответить. Наконец, произнес:

— Я не собираюсь гадить там, где ем.

По крайней мере, он не завел заунывную песню о вечной любви и верности. Но его трактовка меня зацепила, и, поразмыслив, я пришла к выводу, что не так уж он и не прав. Скорее, наоборот. Это было бы недальновидно и глупо, а для Марата, при всей его вспыльчивости, такое поведение не свойственно.