– Докладывай, – коротко бросил он, стараясь унять волнение.

Рука потянулась к карману, где вышитая обережная лента лежала. Он ее из дома прихватил, не удержался, уж больно хотелось хоть что-то на память о жене взять.

– Меня послали узнать, все ли с вами в порядке и не нужна ли Вашему сиятельству помощь, – парнишка слегка заикался от усердия.

– Подожди, – посмотрел на него Штефан. – Я же отправлял магический вестник, в котором подробно описал все, что происходит.

«Или, скорее, чего не происходит», – усмехнулся он про себя.

– В Белвиле его не получали.

– А как ты в Белвиле оказался?

Он прошел к письменному столу и выдвинул кресло. Сидеть не хотелось, но он себя заставил. Нельзя идти на поводу у собственного беспокойства, нельзя показывать эмоции.

– Так с хозяином своим, милорд. Лорд Хант, вместе с остальными арнами, сейчас в замке гостит. Вот письмо, там все написано, – парень достал из сумки запечатанный свиток и протянул ему.

Штефан сломал печать, развернул лист и вчитался в ровные, написанные рукой Ханта строчки. И чем дольше читал, тем сильнее хмурил брови.

– Что там, командир? – не выдержал Гойко.

– Пишет, что все, к кому я обращался за помощью, прибыли в Белвиль и готовы по первому зову выдвинуться в столицу к нам на помощь, – задумчиво произнес Штефан, прикидывая, как поступить. – Бежин! – позвал он.

– Милорд? – слуга бесшумно вошел в кабинет и уставился на него ничего не выражающим взглядом.

– Кто отправлял магический вестник?

– Лонко, милорд, – без запинки ответил дворецкий.

– Зови.

– Милорд?

– Зови его сюда, – повторил Штефан и кивнул вестовому на кресло, предлагая парнишке сесть. – Вы тоже садитесь, – посмотрел на друзей.

Давор прошел к дивану, а Гойко покачал головой и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу и покусывая указательный палец, как делал всегда, когда нервничал.

– Как обстановка в замке? – прервал молчание Штефан. – Как вас принимают?

– Благодарствуйте, милорд, – улыбнулся гонец. – Кормят-поят досыта, казармы просторные, места всем хватает, а что ещё служивому человеку нужно?

– А графиня? С ней все в порядке?

– Леди Элиния? – в глазах паренька мелькнуло что-то, что Штефану совсем не понравилось. – Миледи заботится, чтобы мы ни в чем не испытывали нужды. Сама проверяет, что нам на обед дают, и разговаривает со всеми ласково.

От этих слов у него внутри засвербело все. Ишь ты, ласково… А с чего это ей с посторонними мужиками ласковой быть?

– Графиня знала, что тебя в столицу отправили? – переборов гнев, спросил он.

– Да, милорд. Леди Элиния самолично распорядилась, чтобы мне еды с собой собрали.

– А письмо она тебе не передавала?

А сердце бьется о ребра, грохочет, из груди рвется.

– Нет, милорд, – с готовностью ответил гонец.

Штефан от этого только нахмурился сильнее. Значит, для чужого парнишки у Элинии и слова ласковые нашлись, и забота, а для собственного мужа не смогла и пары строк написать…

– Милорд?

В кабинет заглянул дворецкий.

– Лонко здесь, велите ему войти?

Штефан махнул рукой.

– Ваше сиятельство, – низко поклонился худой неказистый лакей.

– Ты отправлял магический вестник? – пристально посмотрел на него Штефан.

– Да, милорд, – не поднимая глаз, ответил слуга.

– И что? В бюро его приняли?

– Да, милорд, – последовал уверенный ответ, но чуткое ухо Штефана расслышало фальшь.

– Подойди, – негромко сказал он.

– Милорд? – вскинул на него взгляд лакей.

– Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто лжет своему хозяину? – спокойно спросил Штефан и разгладил ладонью послание Ханта.

– Я не лгу, м-милорд, – голос слуги дрогнул.

– Правду, Лонко, – жестко сказал Штефан. – И тогда, возможно, останешься жив. Кому ты отдал мое письмо?

– Ваше сиятельство, простите! – лакей рухнул на колени и уставился на него с нескрываемым страхом. – Они пригрозили, что если я расскажу кому-нибудь, то меня отправят в тюрьму!

– А если не расскажешь, то я велю тебя повесить, – надавил голосом Штефан, и Лонко согнулся от ужаса. – Ну? Говори.

– Я не виноват, милорд. Я хотел сделать, как вы велели, да только стоило мне дойти до бюро, как рядом тут же оказались двое дознавателей. Они сказали, что расследуют ваши преступления, и что если я не хочу попасть вместе с вами в тюрьму, то должен отдать им письмо и забыть о том, что видел.

– И ты отдал, – задумчиво произнес Штефан.

Нет, он не винил слугу. Глупо ожидать от наемного работника преданности.

– Простите, милорд. Они мне угрожали, – опустил голову Лонко.

Что ж, значит, он прав. Обложили его со всех сторон, за каждым шагом следят, доказательства вины ищут. Еще в самый первый день, когда он только приехал и попытался разузнать, что происходит, понял, что против него устроили заговор. И он все больше склонялся к тому, что Мира была права. Она ведь многое понимала – с детства при дворе выросла, с молоком матери придворную науку впитала, в суждениях никогда не ошибалась. Какой смысл ей лгать? Что бы ни было между ними, но в одном он всегда был уверен: Бранимира ему не лжет. Все так и есть, как она сказала. И если раньше он думал, что Георг сам заинтересован в его устранении, то теперь склонялся к тому, что все происходящее – дело рук Сварда и его бывших генералов. Уж больно много выгод перед ними с его смертью открывалось: и земли бесхозные, и слава, и влияние. Главное, преподнести все императору в выгодном свете.