— Вай, красавица, я так тебе не нравлюсь? Чего это ты лицо сморщила, как будто кислый лимон съела?

Я скосила глаза в сторону сверкающего объекта, чтобы убедиться, — это говорил он, и его слова были обращены ко мне.

— Нет, просто слишком ослеплена твоим великолепием, — раз он со мной заигрывает, значит, мне можно слегка поехидничать, наверное. — Яркость поубавь немного, если не трудно.

— Для такой красивой девушки звезду с неба достать не трудно, — и мужчина перестал сиять, став, вообще, неотличим от обычного человека. Золото волос было перетянуто в тугой хвост на затылке, раскосые и вытянутые к вискам карие глаза поблескивали рыжиной, как у Ярима. Хищные, грубоватые черты лица и мускулистое тело, сразу привлекали внимание, и не оставалось никаких сомнений, что перед нами был сильный боец. Правда, я тут же напомнила самой себе, что это — джин, и он выглядит так, как ему в данный момент хочется.

— Меня зовут Сохрэб, — представился мужчина. — И по решению семейного совета я буду сопровождать тебя, красавица, на Истейлию. Нехорошо, когда такая красивая девушка путешествует по мирам в сопровождении лишь неопытных мальчишек.

Мальчишки дружно посмотрели на джина очень неодобрительно, но он, вообще, старательно делал вид, что мы здесь одни.

— Я, конечно, попробую за пару недель сделать из них что-то, хоть слегка достойное находиться рядом с таким великолепием, как ты, но на многое не рассчитывай.

— За пару недель? — нам надо торопиться, у меня тут Рикиши вот-вот отнимут, а он о великолепии и о том, что… готов потренировать парней? Обернувшись, я посмотрела на нахмуренные лица и поняла, что восторга никто не испытывает.

— В Джиннистане время идет иначе, красавица. Его можно остановить, можно заставить бежать, как дикую козу, можно заставить течь медленно, можно, вообще, повернуть вспять.

Вот ведь нам делают предложение, от которого невозможно отказаться, а у меня у самой внутри обида, и парни злятся, все. Нет, возможно, пренебрежение в голосе джина чем-то и оправдано — его возрастом, его умениями, его возможностями… Но…

— Бесплатный сыр? — неожиданно вырвалось, просто начала размышлять о том, во сколько нам вся эта благотворительность выльется. Чтобы выглядело не очень грубо, сразу решила уточнить: — Звучит очень заманчиво. Потренироваться моим спутникам не помешает, да и просто отдохнуть и выспаться.

— Вай, красавица, обидеть хочешь? И сыр будет, и вино будет, и отдых будет, и фрукты с шоколадкой, — тут он мне многозначительно подмигнул. — Джины выполняют желания, красавица! Любые желания!

Как я могла забыть об этом? «Я — твой друг, но я — раб лампы». У демонов — договор, у джинов — желания.

— И где же твоя лампа? — ехидно уточнила я. — Та, которую надо потереть, чтобы ты начал исполнять…

— Красавица, то, что мне надо потереть, я тебе позже покажу и все исполню, что ни пожелаешь… — снова провокационно-заигрывающе подмигнул мне Сохрэб.

Я обернулась к своим мужчинам. Бхинатар сидел на ящере и молчал, с застывшим выражением спокойствия на лице. Но взгляд его не обещал джину ничего хорошего. Рикиши тоже молчал, только у него мимика была гораздо более говорящая, казалось, что даже ноздри раздуваются от гнева. Ярим же держался из последних сил, причем и в буквальном смысле этого слова — еще немного и сознание потеряет, и слегка в переносном — душа гнома, явно, стремилась излить на нас фонтан его красноречивого злословия.

— Вай, какие скучные! — вздохнул джин. — Слушайте тогда меня внимательно. Пока вы ехали, старейшины оценили потенциал каждого из вас, заложенный и развитый. И обрадовать мне вас нечем, красавица. У вас есть преимущество перед прошлыми жрецами — ощущение себя единым целым, но на этом все. Вы слабее их и как бойцы, и как маги. А противники в этот раз сильнее и их намного больше. Как неразумные букашки, вы растревожили светлый пчелиный улей, и за вами следует их предводитель. Его цель — лично вы, каждый из вас. Но я могу развить заложенные в вас магические силы и сделать из толпы мальчишек обученный отряд воинов.

— Прости, но с чего такая щедрость? — сейчас, когда Сохрэб говорил без раздражающего снисходительного пренебрежения, он нравился мне гораздо больше. Правда, выпад насчет толпы мальчишек был сделан зря, но джины вроде живут столько же, сколько и демоны, а то и больше. Скорее всего, мои спутники для него, и правда, мальчишки. Даже Нибрас.

— Какая щедрость, красавица? Просто так только листья с деревьев падают, а мы заключим договор.

Вот он, «бесплатный сыр». С эльфами мы уже договор заключили, хотя эти наивные создания так и не поняли, что их слегка обвели вокруг пальца. Ведь переселяться на Истейлию собираются только дроу. Шакрасиса направила драконица, Ярима продал дядя, Джиди с нами ради миссии, а не ради массового переселения троллей, Клима мы прихватили, потому что удачно проходили мимо. А оба инкуба подписывать договоры не стали, сказав, что не могут решать за целую расу. Хотя вот договор с истейлами эльфам был бы важнее всего, но, думаю, они его заключат, если мы разбудим этих проклятых драконов… Освободителям не отказывают в таких пустяках.

Но сейчас у них есть лишь магически скрепленные пакты о ненападении и защите между конкретными людьми. Поэтому, поглядывая иногда на Лаирасула, я чувствую себя взрослой тетей, обманувшей ребенка с помощью двух взрослых дядей. Прямо вот как будто лиса Алиса с двумя котами Базилио над бедным Буратино пошутили.

Но, сдается мне, с джинами такой номер не прокатит, не тот уровень.

— И в чем будет суть договора?

— Вай, понимаешь, проблема у нас возникла, маленькая такая, семейная. Джины очень могущественные, но тоже имеют слабости, — я едва удержалась, чтобы не фыркнуть от едва сдерживаемого смеха, с таким лицом Сохрэб признавался о наличии слабостей. Он даже палец к губам поднес и издал что-то типа «тс-с-с!». Забавный, на самом деле, когда не выделывается. — Так вот, красавица, вернулся мой отец из путешествия с прошлыми жрецами грустный, на жену не смотрит, на наложниц не смотрит, на детей не смотрит, только все думает о чем-то. А потом вдруг надумал, собрался и отправился в КийЛунь. Хорошо хоть старшей жене сказал, куда именно поехал. Год нет, два нет, сотню лет нет, две сотни лет нет! Не выдержал мой брат, собрался и отправился искать отца.