— Как я? — Она уставилась на него с недоумением.

— Я не это хотел сказать… — Озеров сердито схватился за голову. — Тебе не понять! Ты ведь ей не мать! — Он в отчаянии опустил руки. — Вера быстро привыкнет к тому, что всё ей достается легко, а потом наши с тобой отношения прекратятся, и мне одному придется расхлебывать все эти проблемы!

Ольга отшатнулась, как от пощечины. Она сделала два неуверенных шага назад и замерла с открытым ртом. Кровь отлила от ее лица, сделав ошарашенный взгляд почти бездонным, а отчаяние в больших карих глазах нестерпимым и безнадежным.

— Черт, Оль, я совсем не то хотел сказать… — он закусил губу. — Просто брякнул лишнее.

— Ты сказал, что не планируешь для нас будущего… — Уголки ее губ задрожали. — Наконец-то, ты честен со мной. Спасибо.

— Я говорил о том, что возможно всё…

— Нет, всё верно. — Ольга с трудом вдохнула и вытянула руку, не позволяя ему приближаться. — Я Вере не мать. Я ей никто. И кто знает, сколько еще ошибок я могу совершить… — Она скривилась, как от боли. — Так что всё правильно. Всё, как мы и договаривались. Только удовольствие, ничего личного.

— Оль! — Озеров вытянул руки. — Ты же знаешь, что я просто неправильно выразился.

Девушка разочарованно мотнула головой.

— Ты уверен, что мы все равно расстанемся, так? — Она ждала пару секунд, чтобы продолжить, и его молчание только подтвердило ее опасения. — Я не полезу в вашу жизнь. Всё верно. Незачем мне к вам привязываться.

— Я просто смотрю правде в глаза! — Не выдержал Озеров. Он попытался притянуть ее к себе, но девушка с отвращением отдернула руку. — Мы ведь разные, ты и сама видишь!

— Простите, профессор, — холодно произнесла девушка, — но я, наверное, пойду…

Мужчина смотрел, как она открывает дверь и как медленно скрывается в подъезде, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Ему казалось, что Ольга только что выдрала сердце из его груди, сжала его в руке и ушла, но он не мог ничего поделать со своей гребаной гордостью и потому не побежал за ней.

Озеров развернулся и нетвердым шагом направился к машине. Нервно дернув дверцу, рухнул на сидение. Сердце било ему по ребрам, как молот о наковальню, руки дрожали, а дыхание встало тугим колом в горле.

Возможно, так будет даже лучше. Ольга еще слишком молода. А он… он уже слишком стар, чтобы воспитывать в довесок к десятилетней дочери еще и сопливых юных девиц.

Да.

Алексеевой самое место где-нибудь в клубе, где такие же, как она, студентки обжимаются по углам с прыщавыми юнцами. Еще пара месяцев, гормоны бы успокоились, и их конфетно-букетный период закончился бы. А потом наружу полезли бы его и ее недостатки, оказалось бы, что их интересы и планы на жизнь совершенно разные, начались бы ссоры…

Нет.

Они вовремя остановились. Всё правильно. Различия между ними слишком очевидны, чтобы закрывать на них глаза.

— Ну, ты, папа, и дурак. — Тихо произнесла Вера, отворачиваясь к окну.

— Тебе тоже дома попадет, не переживай. — Бросил Озеров через плечо.

— Зачем ты ее расстроил? Оля ведь чуть не заплакала. Нельзя же так! Это я во всем виновата, а не она…

Матвей сжал руками руль и зажмурился. Да, Ольга обиделась, но она не плакала. Здесь не о чем было переживать.

— Вера, это дела взрослых. — Стараясь оставаться спокойным, выдавил он. — Пожалуйста, не лезь.

— Да? Тогда иди, как взрослый, и извинись за то, что накричал на нее.

— С этим я уж как-нибудь и без тебя разберусь. — Проворчал мужчина и резко сорвал автомобиль с места.

45

— Профессор нравится мне все больше и больше. — Сказала Лилька, глядя в потолок.

Они лежали на полу в квартире Алексеевой. С тех пор, как Зуфарова пришла в гости, Оля так и не вставала с пола, поэтому соседке пришлось лечь рядом с ней, чтобы общаться на равных.

— Я понимаю, что облажалась. — Ольга закрыла руками лицо. — И не просто облажалась, я его откровенно унизила…

— Это славно, что ты это понимаешь. — Закинула ногу на ногу Лилька.

— Но я извинилась!

— А он на тебя наорал. Я это уже слышала.

— Ну, не наорал… — Оля шумно выдохнула. — Но повысил голос, да. И еще метал глазами молнии. Вот так. — Она повернулась к Лильке и злобно выпучила глаза. — «Ты ведь ей не мать!»

— Ой, страх господень! — Хрюкнула со смеху Зуфарова. — Ой, прости, прости. — Она сдвинула брови. — Понимаю, что ничего смешного, но ты та-а-ак показала!