— Да я чуть не расплакалась! — Всхлипнула Ольга. — Убежала, чтобы он не видел моих слез. Мне знаешь, как обидно было? Матвей ведь не просто опять врубил строгого профессора и отчитал меня, как сопливую девчонку, но еще и сказал, что у нас нет будущего! А это серьезно. Потому что… это правда.

— Вообще-то, по сравнению с ним ты реально девчонка. — Лилька сморщилась. — И сопливая. Ну, не реви, сейчас сопля потечет по губе!

— Лиля-я-я… — Зажмурилась девушка. — Не пытайся меня смешить. Мне нужно пережить это сейчас. Нужно просто переварить и отпустить. Матвей прав, мы слишком разные, чтобы быть вместе. Лучше его забыть.

— Вообще, да. — Зуфарова перевернулась на живот и уперла локти в пол. — Твой Матвей… фу, не получается у меня называть его просто Матвей! Твой Матвей Палыч во многом прав.

— Я знаю.

— Ты совершила необдуманный импульсивный поступок: вопреки его запрету купила Вере дорогую бесполезную хрень.

— Не бесполезную, но да… — прикусила язык Оля.

— Вы встречаетесь без году неделю, так? А мужик один воспитывает дочь, и он привык полагаться только на себя, а тут ты — сама еще девчонка. И ставишь под сомнение его авторитет.

— Ой, мне и так ужасно стыдно…

— И он доверился тебе настолько, что ввел в свою семью. Значит, ты многое значишь для него.

— Сомневаюсь.

— На его месте я бы тебя как минимум полгода с дочерью не знакомила. А Палыч смелый. Отчаянный. Влюбленный.

— Очень сомневаюсь. Он мне столько обидных слов наговорил!

— Так вы оба неправы. Особенно ты. — Лилька ткнула в нее пальцем. — Да, и не спорь со мной. — Она развела руками. — Но кто не ошибается? Таких людей нет. Просто рассматривай вашу ссору как притирку: теперь вы будете лучше понимать друг друга. Не ссорятся только дебилы — у них и так все время всё хорошо!

— Э-эх… — Застонала с досады Оля.

Перевернулась на живот и спрятала лицо, закрыв его руками.

— Попсихуй, поплачь, да. — Зуфарова упрела подбородок в ладонь. — Ты огребла заслуженно, но и он хорош. Ведь понимает же, что перед ним второй ребенок? Если ваши отношения продолжатся, то быть ему отцом и тебе, и Вере. Сопли подтирать вам обеим, воспитывать. На черта взрослому мужику такие головняки? Всё правильно: нет у вас будущего.

Алексеева подняла голову и непонимающе уставилась на нее.

— Что?

— А разве ты не это хотела услышать? — Усмехнулась Лилька. — Как все плохо, как он тебя обидел, как вы не подходите друг другу. Вот, я сказала это вслух. И теперь ты в курсе, как это звучит.

— Лиля-я-я… — Она уронила голову обратно.

— Нет, я могу тебе, конечно, поддакивать. Какая ты молодец, как хорошо порадовала ребенка.

— Не надо.

— Могу сказать, что он дурак, трус, балбес и подлец. Но это не так. Ты же сама понимаешь? Было бы странно, если бы он не сомневался. Тем более, что у вас всё так — вжух — стремительно развивается!

— Это я — дурочка, знаю. — Оля подняла на подругу виноватый взгляд. — Но ты бы видела ее глаза. Она такая хорошенькая! Махонькая, худенькая, а глазищи огромные, и в них такая печаль. И мудрость. — Она пожала плечами. — Я знаю, что такое потерять одного из родителей. Мне просто захотелось осуществить ее мечту. Секундное помешательство… Я и не подумала, что пренебрегаю мнением Матвея! Рука сама потянулась за карточкой — чик, и готово. И у нее был такой счастливый взгляд! Это просто деньги, я не подумала, что он выйдет из себя.

— Оль, но ты же понимаешь, что дело не в деньгах?

— Понимаю… — Девушка бессильно уронила голову.

— Нельзя значит нельзя. И правильно он беспокоится. Может, просто слова не те выбрал. Да и думает, на черта молоденькой девчонке он нужен со своими драмами? Страсти остынут, а быт останется. Вдруг тебе захочется сбежать, а Вере будет еще больнее, потому что она успеет к тебе привыкнуть? Нормальные мысли нормального человека. Было бы странно, если бы это не приходило ему в голову.

— Но я все равно мириться с ним не собираюсь! — Безапелляционно заявила Оля.

Стоило только представить, что они с профессором больше никогда не будут вместе, и в груди нестерпимо заныло.

— И не мирись. — Поддержала Лиля, хитро улыбаясь. — Ты ведь попросила прощения? Достаточно. А дальше он сам должен для себя решить, что ему важно и нужно.

— Вот да. — Нахмурилась Алексеева.

— И пусть скидку тебе делает на возраст. Ты у нас молодая, глупенькая…

— Ах, ты, коза! — Оля стащила с дивана подушку и обрушила Зуфаровой на голову. — Ее просят поддержать, а она обзывается!