если бы я съел яблоко? Я вытащил из кармана носовой платок, осторожно

сорвал плод и положил в карман. Нужно быстрее уходить отсюда, подумал я,

– теперь на меня повесят еще и собаку. Если меня застанут рядом с мертвой

собакой, это наведет их на мысли...

Я начал спускаться. Когда я опустил ногу на землю, за спиной послышалось

грозное рычание. Я оглянулся и увидел, что на меня несется оживший

доберман-пинчер. Мгновение - и я снова сидел на верхушке яблони.

– Гав! Гав!
– собака легла под дерево и, видно, никуда не собиралась

уходить.

Несколько раз я пытался осторожно слезть, но проклятое животное всякий раз

вскакивало и начинало с лаем бросаться на дерево. Положение было

совершенно идиотское. Я поглядел на часы. Я сидел на дереве уже больше

двух часов. Ни покушать, ни отлить. Я устроился поудобнее и решил почитать

газету, которую купил по дороге и сунул в карман. Как ученого, меня больше

всего интересовали новости науки и техники. Я сразу открыл газету на

нужной странице и прочитал:

"МАШИНА, ПОДЕЛИСЬ С ЧЕЛОВЕКОМ"

Какой-то малограмотный журналист писал:

"Недавно мы в редакции узнали, что в лаборатории "ZZZ" проводят

необыкновенные исследования. Я отправился туда, чтобы познакомить наших

читателей с последними достижениями науки..."

– Фу! Как они пишут!
– плюнул я. Внизу тявкнула собака.
– Хоть ты

послушай, - сказал я ей, - как они пишут:

"... В здании лаборатории меня тщательно обыскали и проверили документы.

– Вам придется переодеться в эту форму, - сказал мне начальник службы

безопасности и протянул серебристого цвета комбинезон с гермошлемом и

антенной на затылке.

– Расскажите, пожалуйста, нашим читателям, что же это все-таки за форма?

спросил я, приставляя ко рту собеседника диктофон.

– А вот этого не положено, - сказал строго Петр Семенович, нажимая пальцем

на кнопку "стоп" и забирая мой диктофон в свои руки.
– По инструкции

диктофоном пользоваться не положено. Можно пользоваться старым добрым

карандашом. Кроме того, вы можете пронести в диктофоне недозволенные вещи

– взрывчатку или радиоактивный изотоп.
– Он вытащил из диктофона

батарейки, оторвал крышку, переломил пополам кассету, вырвал кнопки и

вскрыл ножиком корпус.
– Ну что ж... ничего недозволенного не обнаружено.

– Петр Семенович ссыпал остатки в полихлорвиниловый пакетик.
– На обратном

пути заберете.

Я надел скафандр и двинулся вслед за Петром Семеновичем Савинковым. Мы

переговаривались по радиоустройству, вмонтированному в гермошлем.

Радиоустройство работает так. Напротив рта в гермошлеме установлен

микрофон. Звук из микрофона попадает по проводам в антенну гермошлема и

оттуда посылается на антенну другого гермошлема. По антенне другого

гермошлема сигнал поступает в наушники, расположенные в гермошлеме по

бокам ушей. Громкость посылаемого сигнала регулируется с помощью тумблера,

который находится снаружи гермошлема, вместо правого уха. За плечами

скафандра висят два увесистых баллона с жидким кислородом. Кислорода в

баллонах хватает на три часа автономного дыхания. Подачу кислорода в

гермошлем можно регулировать краном на шее. Впереди на животе укрепляется

пластиковый резервуар с прохладительными напитками. Все устроено на

редкость просто и гениально - хватаешь зубами резиновый загубник,

нажимаешь на кнопку на животе и в рот начинает поступать прохладительный

напиток. Кстати, кнопок на животе несколько. Хочешь, например, попить

минералки - нажимаешь синюю кнопку, хочешь фанты или пепси-колы жмешь

соответственно желтую или коричневую.

– Это еще не все, - говорит мне в наушники гермошлема Петр Семенович.

Вскоре можно будет принимать не только прохладительные напитки, но и

горячее питание - горячий питательный бульон.

– Все мне, Петр Семенович, в вашем скафандре нравится, - говорю я в

микрофон.
– Вот только ботинки уж больно тяжелые. Почему так?

– Это потому, - обьясняет Петр Семенович, - что подошвы ботинок сделаны из